— Думаешь, такие вещи будут покупать?

— Будут, если подать их как следует.

— Да ну? Ты, похоже, уверена в своей правоте. А я вот сомневаюсь. — Он остановился прямо посреди толпы, так что прохожим пришлось обходить их. — Примерь их.

— Что?

— Надень сережки, — сказал он. — Хочу убедиться, что ты права. Увидеть их на тебе.

— Что, прямо здесь? — удивилась Патрисия.

— Что тут такого? Я же не белье тебя прошу примерить.

Он подумал было, что она пошлет его куда подальше. Ей, вероятно, казалось так же, но она лишь пожала плечами и протянула ему серьги. Сама, наклоняя голову то влево, то вправо, сняла крохотные золотые сережки, украшавшие мочки ее ушей.

Да, от нижнего белья это далеко, но даже серьги она снимает обычно не на людях, а в тиши спальни. Где увидеть ее может лишь возлюбленный.

Движения Патрисии показались Брайану такими чувственными, интимными, будто она разоблачалась для него одного. Она положила свои серьги ему в руку, и он ощутил, что они еще несут тепло ее тела. Затем взяла из его ладони купленные серьги. Ее прикосновение было жарким, у Брайана было такое ощущение, словно кто-то открыл печной заслон и на него пахнуло жаром. Жаром, скрывавшимся за напускной холодностью.

Он затаил дыхание.

— Ну как? — спросила она, вставив серьги.

Брайан отреагировал не сразу.

— Дай присмотреться. — Он сжал кулак, в котором лежали ее крохотные сережки, и опустил их в карман. После чего взял Патрисию за руку и увлек к джипу, бросая на нее недоверчивые взгляды.

Сережки блестели в свете звезд и фонарей.

Надо же, ее шея кажется с этими сережками такой длинной, изящной! Да нет, серьгам это не под силу. Просто сама Патрисия высоко держит голову, чтобы он мог их получше рассмотреть. А может, он просто не замечал, какая у нее красивая шея, потому что раньше ничто не привлекало его внимания.

Патрисия обернулась, чтобы убедиться, что он смотрит на серьги. Увидев, что так оно и есть, машинально поднесла руку к уху. Раньше, встретившись с ним взглядом, она принималась теребить волосы. Теперь решила снять серьги. И только для того, чтобы не глядеть ему в глаза.

— Оставь, — резко сказал Брайан. — Не нужно снимать. — И, чтобы смягчить грубость тона, добавил:

— Лучше скажи, чем намереваешься заняться завтра. У тебя ведь уже составлен план?

— План — слишком сильно сказано. Скорее, у меня есть общее представление о том, куда бы мне хотелось пойти.

— Вот и отлично. Я же здесь для того, чтобы помогать тебе. Давай помогу выбрать мероприятия на завтра.

Патрисия искоса взглянула на него, чтобы понять, серьезно он говорит или нет. По всей видимости, она осталась довольна результатами, поскольку произнесла:

— Обожаю ремесленников. Мелкое производство меня подкупает: у них всегда есть что-нибудь интересное. Жаль, что в данном случае изделие выполнено несколько грубовато. Хотя, возможно, благодаря тебе мы сможем исправить этот недостаток.

— Благодаря мне?

— Ведь это ты сказал: человек, который занят этим ремеслом, постарается на славу, если обеспечить его надлежащими инструментами, создать ему подходящие условия труда. Может быть, обучить его чему-нибудь.

— А платить за все будет фирма? — поинтересовался Брайан.

— Почему это тебя удивляет? Первый закон бизнеса гласит: не умеешь изобретать, не сумеешь и заработать. — Она снова искоса взглянула на него, явно его провоцируя. — Ты же юрист Брайан, уж тебе ли не знать!

Конечно, он юрист! Юрист, а не торговец.

Семейство Лавджоев не привыкло заниматься такими мелочами, как серьги. Подробности того, как достаются деньги, их не интересовали. Для них важнее прибыль, звон монет. И неважно, откуда эти монеты берутся. Несколько крупных фирм, в основном английских, уже выходили на Брайана и его двоюродного брата Синклера с заманчивым предложением купить их знаменитый магазин в Сиднее и включить его в международную сеть.

Как только Лавджои завладеют фирмой, тут же сбудут ее с рук. За приличный куш, разумеется. И ни Патрисия Кромптон, ни ее взбалмошная сестрица и пикнуть не посмеют. Им останется лишь кусать локти от досады. И радоваться, если Синклер и Брайан поделятся с ними хотя бы скромной суммой, вырученной от продажи.

Так что нечего рассуждать тут о сережках, о ремесленниках и о прочей ерунде. Какое ему дело, на какие побрякушки — серебряные или платиновые — налетят молодые покупательницы? Лишь бы деньги платили!

— А второй? — спросил Брайан, пробираясь сквозь толпу к машине.

Патрисия даже остановилась от удивления.

— Кто второй?

— Второй закон бизнеса. Раз есть первый закон, должен быть и второй, разве не логично?

— Логично. Ты просто не слушаешь, что я тебе говорю. С той самой минуты, как мы встретились, я твержу: нужно во все совать свой нос.