По трапу к деревянному причалу быстро сбежал матрос в белой майке и слаксах.

— Добрый вечер, мэм, — подобострастно поздоровался он.

— Прими катер, Хэнсон, — бросила Каролина. — Пойдем, Инглиш, — кивнула она мне. — И — хватит строить из себя затравленного кролика.

Она резво взбежала по ступенькам, привычная к ним. Я последовал за ней.

Едва мы оказались на палубе, как к нам приблизилась парочка. Парень напоминал меня — примерно моих лет и одного со мной роста и сложения, высокий, стройный и загорелый красавец, с темными вьющимися волосами. В легкой белой рубашке и брюках. В руке он держал наполненный темной жидкостью стакан, в котором позвякивал лед.

При виде сопровождавшей его девушки у меня захватило дух. Невысокая и худенькая, но с огромной грудью и длинными, черными, как вороново крыло, волосами. На ней был очень элегантный брючный костюмчик цвета морской волны, с полностью оголенным животиком. Девушка выглядела страстной, зажигательной и необычайно возбуждающей.

Завидев Каролину, мужчина остановился, как вкопанный. Вид у него сразу сделался угрожающим. Темные глаза сузились, губы поджались, а дыхание стало прерывистым. Зрелище довольно неприятное, скажу я вам.

Его подруга метнула на Каролину ревниво-мстительный взгляд и отошла к борту, словно предвкушая приятную сцену. На меня она даже не посмотрела.

Зато её спутник насмотрелся на меня вволю. Он стоял, набычившись, и прожигая меня насквозь взглядом, тепла в котором читалось не больше, чем у изголодавшегося паука, в тенетах которого запуталась жирная и сочная муха. Затем он перевел взор на Каролину.

— Я хочу с тобой поговорить…

— Потом.

— Сейчас же! Иди сюда. — Он кивнул на прикрытый жалюзи дверной проем в проходе.

— Я же сказала, Кларенс — позже! — раздраженно ответила Каролина.

Кларенс! Вот, значит, он каков! Господи, до чего же обманчивы бывают имена. А я-то представлял его одетым с иголочки снобом с бледной вытянутой физиономией и брюшком. Высившийся передо мной парень скорее напоминал профессионального теннисиста.

Каролина, задрав голову, быстро и решительно прошагала мимо него. Кларенс резко развернулся и последовал за ней, агрессивно ускоряя шаг. Ярдов через пятнадцать он настиг её, схватил за руку и рывком повернул к себе. Разговора их я не слышал, но доносившихся до моих ушей отрывков вполне хватило, чтобы составить представление о сути супружеских разногласий.

Кларенс: "…своем идиотском катере… собирались кататься на водных лыжах… кто тебе дал право!.."

Каролина (очень громко и отчетливо): "Иди в жопу, Кларенс!"

Кларенс (свирепо махнув рукой в мою сторону и метнув на меня убийственный взгляд):…очередного своего альфонса… опять протрахалась весь день…"

Каролина сорвалась прочь. Кларенс помчался следом, и они скрылись из вида.

Я стоял и дрожал, как осиновый лист. Жгучая девица смотрела на меня, опираясь на фальшборт и ехидно улыбаясь. Жуткая стервоза.

Внизу взревел мотор и послышался шум отплывающего катера — должно быть, матрос повел ставить его на якорь. Я пожалел, что не сижу сейчас в катере и не мчусь домой. И черт меня дернул ввязаться в эту авантюру.

— Как вас зовут-то? — спросила девица. Американка, решил я. Тон снисходительный, чуть нагловатый.

— Тобин.

— Давно знаете Каролину?

— Часов пять.

— О, это целая вечность! Должно быть, вы в своем деле мастак.

Ее развязность меня возмутила. Чего не выношу, так это подобной фамильярности — не важно, с чьей стороны. Хорошо, пусть эти люди из высшего света, пусть они любят пускать пыль в глаза — я же не возражаю, и готов их даже уважать; но почему бы им при этом не вести себя по-человечески? Есть предел, переступив через который, любая коронованная особа вместо признания удостоилась бы болезненного щелчка по самолюбию, столкнувшись с кирпичной стеной тобинского презрения. Все различие между мной и шайкой этих вальяжных бездельников состояло в каких-то восьмидесяти миллионах долларов. И то — заработанных не ими самими, а их папочками. К чертям их!

— Вы… отдыхаете здесь? — прогнусавила она.

— Нет, работаю. — Меня так и подмывало спросить, знает ли она, что означает это слово, но я сдержался. Я ещё мало разозлился; скорее испытывал неудобство, да и, честно говоря, немного побаивался.

— Вот как? И чем же вы занимаетесь, мистер Тобин?

Даже слово "мистер" прозвучало в её устах обидным.

— Я — курьер в компании "Ардмонт Холидейз".

— Как интересно!

Внезапно я ощутил острый приступ одиночества. Какого черта я сюда приперся? В жизни не чувствовал себя настолько омерзительно. Я вдруг стал белой вороной, затесавшейся в благородную черную стаю. Чего угодно ожидал от красотки Каролины, но не того, что она способна бросить меня на растерзание этим волкам. Жаль, что рядом нет Патрика. Мне остро не хватало дружеского плеча.

— Что ж, раз уж вы здесь, так хоть выпейте, — предложила девица. Здесь все пьют.

— А Каролина вернется?

Брюнетка загадочно улыбнулась.

— Кто знает. Каролина непредсказуема. Поскольку вы знакомы с ней уже пять часов, то знаете её ничуть не меньше, чем я… — Ухмыльнувшись, она добавила: — А то и больше.

Моя собеседница повернулась ко мне спиной и решительно зашагала по палубе, ожидая, судя по всему, что я последую за ней. Мы миновали несколько дверей-жалюзи — кают, должно быть, решил я.