Узнав меня, он приветственно вскинул руку, пробормотал "Здорово, Расс" и обвел зал наметанным хозяйским взглядом.

— Недурно, недурно, — пробубнил он, прекрасно зная, что без банки вазелина не смог бы втиснуть сюда даже кошку.

— Маловато сегодня народу, Дик, — пожаловался я. — Тебе нужно щедрее тратиться на рекламу.

Дик ухмыльнулся и подмигнул мне.

Я выбрался на безлюдный двор. В свежем вечернем воздухе витали таинственные ароматы средневековой Испании. Чистое небо было усыпано яркими звездами. Прелестная ночь, подумал я. Ночь, предназначенная для любви. Какая жалость, что нужно делить её с полумиллионом любителей заложить за ворот. Вот бы рядом оказалась Донна… или Джин… или Руби…

Я невольно улыбнулся, припоминая Руби — начинающую художницу из Лондона, прилетевшую сюда всего на одну неделю в самом начале мая. Боже, какое счастье, что всего на неделю. Месяц общения с Руби — и урну с моим прахом пришлось бы пересылать домой самолетом. В-ва!

Впустив в легкие свежий воздух, я вошел в соседний зал и поморщился шум и гвалт здесь стояли ещё покруче.

Патрика я заприметил в дальнем углу. Он стоял и откупоривал бутылки со всей скоростью, на которую был способен. Я подкатил к нему и гаркнул прямо в ухо:

— Молился ли ты на ночь, Холмс? Готовься к смерти, предатель!

Он подскочил, как ужаленный.

— Расс, малыш, как я рад тебя видеть! Точнее — как ты мне безразличен! Хватай бутылку и помоги мне — мои бедняжки умирают от жажды.

— Я тебе помогу, гад, — пообещал я. — Кирпичом по башке! На сей раз ты меня достал…

— Что ты, Рассик, я же просто пошутил. Не принимай близко к сердцу…

— Я не о том, — перебил я, извлекая пробку из бутылки, которую он мне ловко всучил. — Потом, после тебя мне ещё раз позвонили в дверь и я, будучи уверен, что это снова ты, окатил из сифона нашего викария.

У Патрика даже челюсть отвисла.

— Что ты с ним сделал!

— Бедняга шлепнулся на задницу, мокрый с ног до головы. Хуже того — я ещё выскочил за дверь в чем мать родила…

Перестав изумляться, Патрик сперва пришел в ужас, а потом, полностью осознав случившееся, разразился диким хохотом. Он вел себя совершенно непристойно, приседая, закатывая глаза и хлопая себя по ляжкам.

— В жизни так не смеялся, — простонал наконец он, утирая слезы. Господи, и что ты натворил…

— Я сам себя уволил, вот что.

— Поделом тебе, не будешь якшаться с этими святошами. Окажись на его месте отец Кинкейд из моего прихода, он бы попросил тебя плеснуть в него стаканчиком виски впридачу к содовой.

— Как бы то ни было, викарий отбыл в страшном гневе. Должно быть, прямиком отправился в Пальму, к Уолтеру Пейну. С минуты на минуту я жду его звонка с требованием выметаться отсюда.

— Пейн улетел в Лондон на три дня. Я сегодня днем заезжал в контору. Может, тебе стоит сгонять к викарию и объяснить…

— Непременно сгоняю.

— И — не волнуйся. Никто тебя в разгар сезона не уволит. Тем более, что такие замечательные курьеры на дороге не валяются.

— Не утешай меня…

— Послушай, — он придвинулся ко мне вплотную. — У меня есть замечательные новости! Сегодня днем прилетели четыре самых потрясающих телки, которых ты когда-либо видел за всю свою праздную и никчемную жизнь. Грандиозные девки! Они сейчас в "Марбелье" — принимают душ и наводят марафет. Я договорился, что по окончании этой бодяги мы устроим у меня маленький междусобойчик. На тебя рассчитывать? Я пригласил ещё Кена Плейстоу и Дики Берджесса из Пальмы, чтобы нас было восемь. Девчонки пробудут здесь всего пару дней — они хотят объехать Мальорку, Менорку и Ивису, — и мы не должны ударить в грязь лицом.

— Грандиозные, говоришь?

— Рассел! — Патрик прикинулся обиженным. — Ты мне не веришь? Я хоть раз подводил тебя?

— Прости, — покаянно произнес я, потрепав его по руке. — Ляпнул сгоряча. Жаль, что они так ненадолго — в воскресенье прилетает Тони Дейн.

— Вот как? Что ж, погуляем на славу. Ничего, на его долю тоже хватит. Подберем ему подходящую кралю. — Патрик поставил на стол откупоренные бутылки и с ухмылкой повернулся ко мне. — Пожалуй, нам нужно будет до воскресенья отоспаться впрок.

— С кем отоспаться?

Он хохотнул и потянулся за очередной бутылкой.

— Или ты забыл, что на тебя рассчитывает Эсма? — мстительно напомнил я.

— Что ж, придется дать Эсме от ворот поворот, — вздохнул Патрик. — При всем к ней уважении. В конце концов, стоит ли портить аппетит, пожирая сардины, когда тебе уготовано целое блюдо черной икры? Эти четверо — лучшие во всей Европе! Гарантирую.

— Да, звучит заманчиво. Ладно, мне пора возвращаться к моим пташкам. На фру-фру увидимся.