Очнулся я, должно быть, довольно скоро — порнофильм был в самом разгаре и на меня надвигался гигантский, футов под двадцать, негр с угрожающе торчащим членом в полтора человеческих роста и толщиной со слоновью ногу. Монстр явно намеревался пустить в ход свой чудовищный инструмент. Я перепуганно попятился и снова провалился в небытие.

Придя в себя, я обнаружил, что надо мной заботливо склонилась Ханичайл. Я знал, что это она, по экзотическому мускусному аромату её духов. Ее мягкое дыхание ласкало мое лицо, а тело источало жар. Я протянул руку и коснулся упругой атласной груди. Ханичайл вздохнула.

— Эй, курьер, ты меня бросил, да? — промурлыкала она. — А ведь обещал…

— Что? — прохрипел я.

— Обещал, — настойчиво повторила она, ища мой рот жаркими влажными губами. Ее язычок змейкой скользнул ко мне в рот, обследуя, как мне показалось, самую внутренность моего черепа. В следующее мгновение я почувствовал её руки на своем животе и догадался, что Ханичайл пытается расстегнуть пряжку моего ремня. Несколько секунд спустя она проникла внутрь и жадно сграбастав то, что искала.

— Давай же… иди ко мне! — нетерпеливо понукала она.

— Постой минутку… Дай мне встать…

Я обнял её за обнаженную талию, но Ханичайл только крепче впилась в меня, покрывая мое лицо поцелуями. Затем она ловко перевернула меня на спину, а сама взгромоздилась сверху. Впрочем, долго она не усидела.

— Я так не хочу, — не скрывая нетерпения, произнесла она. — Сними свою идиотскую одежду…

Она скатилась с меня. Я покатился вместе с ней и — очутился на полу. Тут я её потерял. Немудрено — тьма стояла, хоть глаз выколи. Но Ханичайл сама отыскала меня, притянув к себе. Я споткнулся и упал прямо на нее, оказавшись между её широко расставленными бедрами. Самое удивительное, что я был по-прежнему полностью одет.

— Проклятье! — прошипела она.

Пожалуй, моя репутация несколько пошатнулась, но что я мог поделать голова кружилась, и я ни черта не видел в этой дурацкой темноте. Я попытался выпрямиться, но тут же запутался в собственных ногах и упал. Потом никак не мог сообразить, где оставил Ханичайл.

— Эй, ты ещё здесь? — шепотом спросил я.

— Черт, ты что там ковыряешься? Сними же свои проклятые портки!

Больше я её не видел. Внезапно меня подхватили под мышками и уволокли прочь. Ни слова, ни звука. Знал я одно: тащили меня крепкие парни, которые знали свое дело. Я не боялся; я впал в оцепенение. В моей голове беспорядочно роились мысли, сводившиеся к одному: не сказать ли Ханичайл, что меня похитили. Меня больше всего беспокоило, что она напрасно ждет легендарного Тобина.

Внезапно меня выволокли на свет Божий. Во всяком случае, оказавшись в ярко освещенном коридоре, я моментально ослеп. Затем меня протащили по какому-то коридору и внесли в незнакомую комнату. Не столь большую, как гостиная-бар, и довольно тускло освещенную. В глаза мне сразу бросился бледно-желтый освещенный круг посреди комнаты, вокруг которого на стульях сидели какие-то типы с жутковато-мертвенными физиономиями. Падавший снизу свет придавал им сходство с вурдалаками. По мере того, как мои глаза привыкали к свету, я начал узнавать некоторые лица, хотя других видел впервые.

Кларенс… и ещё Бирскин, и Писбоди. Все они таращились на меня, а я во все глаза смотрел на Кларенса. Внезапно я полностью протрезвел, и ещё не на шутку струхнул.

— Садись, Тобин, — предложил Кларенс. Голос его прозвучал вежливо и спокойно — слишком уж спокойно, — напомнив мне шелест приближающейся гремучей змеи.

Я заколебался.

— Если не подойдешь сам, тебя заставят, — все так же спокойно и миролюбиво произнес Кларенс.

Я оглянулся. Двум гориллам за моей спиной явно не терпелось применить свою силу.

Я подошел. Что за нелепость? Почему я должен опасаться этих типов? Мы, как-никак, находимся в Пальме, а не в Чикаго, и на дворе 1972-й год, а не 1932-й. Я свободный человек, гражданин свободной страны. Все законы на моей стороне. Нет, они не имеют права причинить мне зло. Увы, уговоры не помогали — я дрожал, как осиновый лист. Мне невольно припомнились слова Ханичайл. Да, Кларенс и вправду производил угрожающее впечатление. Водянистые рыбьи глаза обдавали льдом. Я внутренне поежился — мало ли какие фантазии взбредут в голову этому капризному и взбалмошному сумасброду.

Усевшись на стул слева от Кларенса, я впервые заметил Каролину. Она сидела чуть в стороне. Вид её поразил меня. Сгорбившись на стуле, она смотрела перед собой невидящими глазами. Выглядела она измученной и безразличной, почти безжизненной. Я думал, что, увидев меня, она хотя бы поднимет голову, но Каролина даже бровью не повела. Как будто впала в транс.

— Что ж, Тобин, будь как дома, — усмехнулся Кларенс. — Понаслаждайся жизнью, пока можешь.

Эта реплика пробудила во мне прежние страхи, но и разозлила меня. Я устремил взгляд на круг света, и то, что я там увидел, мгновенно заставило меня позабыть обо всем на свете.