— А это он, — наябедничал Патрик, тыча в меня большим пальцем. — Тот самый двойник.

Девушки озадаченно уставились на него, потом, как по команде, перевели взгляд на меня.

— До того, как прилететь сюда, я снимался в рекламных роликах, пояснил я. — Но "Уайт-Марвел" на целый год вывел меня из рекламного бизнеса. Значит, говорите, там часто крутят эту рекламу.

Лайла развела руками.

— Не то слово. Каждый вечер раз шесть, а по выходным — все десять. Мы видим вас куда чаще, чем Хита с Вильсоном. [3] Кстати говоря, мне ваши рекламы очень нравятся. От некоторых интервью я просто тащилась. А снимать тоже было весело?

— Да, мы все животики надорвали.

Я рассказал им про Мики Мейпла, ассистента оператора, и про его безумный роман с экс-стриптизершей Джеки Мэнделл; [4] поведал я и про некоторые самые забавные случаи, с которыми мы сталкивались во время съемок.

— Ох, уж эти знаменитости, — вздохнул Патрик. — Знаете, девочки, что наш Расс на короткой ноге с любыми шишками и светскими львами? Расс, расскажи, как ты побывал на яхте этого миллионера… Аа-ууу-ыыы!

Я лягнул его по лодыжке под столом.

— Так чем мы займемся сегодня вечером? — громко спросил я, меняя тему. — Девочки, чего вам хочется?

Лайла не колебалась ни секунды.

— Обожаю морские деликатесы, — заявила она. — Еще в Лондоне мечтала, как прилечу сюда и наемся всяких вкусностей. А потом я бы хотела сходить в дискотеку "Облегающий сапожок". Я слышала — там очень здорово.

Я мысленно застонал. Только "сапожка" мне не хватало — печально знаменитой вотчины Дюка Стаффорда.

— И мне бы хотелось побывать в ней, — поддакнула Аманда. — Может, нам повезет — и там окажется сам Дюк. Я слышала, что он великолепен.

Ладно, черт с ним, решил я. В конце концов — у девушек остается всего один день. Пусть потешатся.

— Что ж, полопаем рыбки! — жизнерадостно провозгласил Патрик. Потом, повернувшись ко мне, спросил: — "Эль-Ленгуадо" подойдет?

— Прекрасно.

Крохотный, но очень уютный ресторанчик "Эль-Ленгуадо", специализировавшийся на дарах моря, располагался в малопосещаемом туристами месте на самой окраине Пальмы; в него заглядывали главным образом коренные островитяне, понимавшие толк в деликатесах и знавшие, где можно получить на ужин прекрасного лангуста, не закладывая в залог последнюю гасиенду. Прикончив напитки, мы заказали ещё по рюмочке, а потом двинулись пешком к "Эль-Ленгуадо".

Я поразился, увидев, что ресторанчик почти битком забит американской матросней. Наши девушки произвели маленький переполох — со всех сторон уважительно засвистели. Впрочем, по счастью, обошлось без глупостей. Продвигаясь вслед за совершенно затравленным официантом к единственному свободному столику, со всех сторон окруженному матросами, я вдруг ощутил себя новобранцем, завербованным во флот.

Довольно скоро я понял, почему официант выглядел таким затравленным. Как я уже упоминал, основными посетителями ресторанчика, находившегося в стороне от туристических маршрутов, были коренные жители Мальорки, и поэтому обслуживающему персоналу почти не приходилось общаться по-английски. Так что, подвергнувшись столь внезапному нашествию пары дюжин американцев, наш официант и ещё двое бедолаг, сновавших вокруг, буквально с ног сбились, силясь понять, чего желают господа янки. Мы с Патриком вдоволь навеселились, слушая, как один побагровевший от бессильного напряжения морской волк пытается вдолбить официанту, что у него аллергия на рыбу, а желудок принимает только один вид пищи: бифштекс из вырезки с кровью, с жареным луком, помидорами, картофельными чипсами, сладкой кукурузой, соленым укропом и кетчупом. Пока из всего перечисленного официант принес ему только отварного кальмара и кофе.

Глядя на этого моряка, трудно было поверить, что он способен страдать аллергией в любой форме. Телосложением он напоминал средних размеров авианосец, а на плечах запросто разместились бы все местные официанты вместе с близкой и дальней родней. Трое его приятелей казались рядом с ним карликами и, даже сидя, он был одного роста с официантом. Настоящий Кинг-Конг.

Откуда-то подоспевший четвертый официант предложил нам меню. Я сказал по-испански:

— Мы сначала промочим горло, а еду закажем попозже.

Исполин-янки навострил уши. Повернувшись к нам, он спросил, едва не всхлипывая от отчаяния:

— Слушайте, мужики, по-английски, случайно, никто из вас не разговаривает?

— Немножко разговариваем, — ухмыльнулся я. — Объясниться, по крайней мере, сумеем.

— Ха, — просиял гигант. — Да вы же англичанин! Простите — ладно? Помогли бы нам, может, разобраться с этими придурками…

Я встал, подошел к их столу и поздоровался с официантом по-испански. Бедняга едва не расплакался от счастья; выглядел он так, будто обрел давно потерянного брата. Я втолковал ему, чего хочет Кинг-Конг. Официант лихорадочно заводил карандашом по блокноту, тряся головой и приговаривая:

— Си! Си, сеньор…

— Слава Богу! — облегченно выпалил янки. — Спасибо, дружище. Век не забуду.

— Может, и нас выручите? — жалобно спросил тощий, как соломинка для коктейля, молокосос с копной ярко-рыжих волос и в пенсне.

— С удовольствием. — Я повернулся к Патрику. — Займись пока остальными столами — надо помочь своим ближним. Извините, девочки, мы быстро…

В течение последующих пятнадцати минут мы обзавелись двумя дюжинами дружбанов по гроб жизни и навеки сцементировали англо-ирландско-американские отношения.