– Они у тебя хоть когда-нибудь устают? – Фирра устроилась в ногах у мужа, успев прихватить из минихолодильника, бутылку пива себе и мужу.

– Когда они устают – я стараюсь держаться как можно дальше. – Признался я, не особо желая на эту тему распространятся.

– А Янка для тебя не слишком молода? – Снова закинула удочку в то же болото, Фирра, все никак не желая поверить в то, что вон та, длинноногая и вечно смеющаяся девчонка старше ее.

Причем старше, лет на сто, а то и больше!

– Фирра! – Очень мягко, но действенно, ущипнул жену за пятую точку пальцами ноги, Алекс. – Ты уже даже меня достала! И вообще… Я вот тут подумываю, что «три» - на полном серьезе счастливое число!

Ух, как глазки-то у Фирры взблеснули, аж тигрица бы подвинулась!

Но…

Ближайшие лет тридцать, а то и пятьдесят, многоженство для Европы – единственная возможность восстановить численность населения.

«Наши», сперва, орали на своих съездах, что, мол, все это суть есть мрак, дичь и развращение, но…

Как европейцы все поняли, так и до наших дошло, так что у меня тут, гм, медовый месяц, в общем как-бы.

Кстати, Алекс и Фирра поженились еще восемь лет назад, а вот с Элькой они познакомились уже здесь, в день приезда и уже тем же вечером заперлись в номере втроем.

Наверное, сказался тот факт, что Фирра – биолог по образованию, а Элька – химик-радиолог, но вот уже две недели они живут дружненько втроем, зарегистрировав пусть пока еще «временный», но брак.

А, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное.

– Ма-а-а-а-акс… Пойдем в номер? – Янка прихрамывала, делая вид, что подвернула ногу.

Ага.

Опять.

Артистка!

– Пошли… - Вздохнул я, подхватывая свою феечку на руки и перехватывая, как это ни странно, восхищенный взгляд Фирры, направленный на Янку, с удобством расположившуюся у меня на груди.

Персонал отеля, видя меня с Янкой на руках, тоже самодовольно улыбнулся и гостеприимно вызвал лифт, уже предвкушая, что же будет дальше.

А дальше будет – громко!

А, если обе моих красавицы подтянутся, то громкости добавится.

Правда, кроме «голосовых» никому и ничего не светит – за обнаруженные в наших номерах камеры, мы с Алексом устроили такой локальный армагеддец, что теперь мало кто рискнет повторить подвиг с установкой.

Но, на всякий случай, номера мы проверяем…

А то, мало ли…

Сбросив Янку на кровать, полюбовался ее фигурой и уникальной особенностью расы, «подстраивающейся» под нужды «владельца».

– Милый… Я готова! – Янка крутнулась, выставив попку, а я развернулся к окну, задергивая шторы.

Еще минута и жгучий женский вопль оповестил, что «процесс пошел».

Еще раз проверив акустику, хлопнул Янку по филею и скользнул в Тень, снова найдя с ней общий язык в перемещениях.

Со временем больше не получалось, но вот с расстояниями…

– Макс! – Янка в цветастой, белой с красными цветами, юбке и белой рубашке, замерла, ожидая меня на выходе. – Быстрее!

А, ну да, как же без «этих» героев войны минувшей, у которых крышу рвало и до войны, особенно при виде молодой женщины, с отличной фигурой и полу расстёгнутой сорочкой.

В прочем, сейчас они реально кстати – многие тайники, созданные «PSA» еще в годы оны, изрядно «заржавели» и требовали для своей активации вполне понятных, но несколько кровавых, действий.

Так что, вот эти гордые сыны недалекой Африки послужат благому делу…

Не, не подумайте чего лишнего – мне пофигу какого цвета кожа у мудака, никакого расизма, сионизма – голый практицизм!

Правда, их многовато, семеро, но…

Будет мне запас, а то тайников еще много…

– Этого – мне! – Яночка посмотрела на грязный отпечаток на белой рубашке и…

В общем, Яночка у меня, со своими тараканами, например, марать ей одежду могу исключительно я. Причем любыми способами.

А вот у остальных, скорее всего, будут с этим проблемы.

И очень серьезные проблемы!

У Янки просто бзик на чистоте одежды!

Посмотрев на плюгавенького защитника свобод и демократии с жалостью и состраданием, занялся его товарищами.

Двоих, что «взяла» Янка, надо было использовать как можно скорее – они даже в «Тени» не жильцы, продержатся, по самому лучшему варианту, от двенадцати, до пятнадцати часов, а потом все равно подохнут, но уже бесполезно.