Четверых тоже ничего приятного не ждет, но…

Судя по их глазам, видящим, что делает женщина с их приятелем, они уже готовы начать извиняться, но…

Поздняк метаться!

Прошерстив головы, попутно стал богаче на двести тысяч общедолларов и два тайника, оба, к сожалению, с наркотой.

– Ау-у-у-у-у, гаф-гаф-гаф! – Заскулила позади меня собака и зацокала подковками по брусчатке, убегая вниз по улице.

«Стоять?! Подковками?!» - Я оглянулся и успел заметить, как скрывается за поворотом воющий и гавкающий мужчина в военной форме, на четвереньках.

– Янка, блин! – Я погрозил девушке пальцем и дал себе зарок, поговорить с феечкой еще раз на эту тему, и, желательно, не попасться, как в прошлые разы, на «котенкины глазки», полные доброты, понимания и чистоты!

– Ну… Он же живой, в принципе?

Махнув рукой, завернул оставшихся вояк в Тень и, приобняв девушку, шагнул следом…

… Этот тайник был… Музейным, но… Впечатляющим! Здоровенным. И, к сожалению, почти бесполезным. Вот, скажите, кому сейчас могут понадобиться фунты стерлингов или марки, или франки, образца 42-43 года? Бумажные?

Ага, только что коллекционерам.

Здоровенные ящики с промоборудованием, когда наиновейшим, за существование и обладание которым, моя страна, в послевоенные годы, отвалила бы золотом, килограмм на килограмм, что называется.

Или штабеля с оружием, немецкими «Шмайссерами», юсовскими «Томпсонами», нашими «ППШ»?

Все в масле, все с патронами, все в идеальном состоянии!

– Посмотри! – Янка замахала-запрыгала рядом с каким-то ящиком, подзывая меня. – Вот это да, вот это находка!

– Это что? – Я втыкал в непонятные слова из которых понятны были только буквы.

– Платина, Макс, платина! – Янка и смеялась, и плакала, одновременно. – Я же знала, знала, знала, что клан не мог так жидко обделаться! Здесь тонны три!

Я прикинул, что при цене 38 тысяч фиолетовых за килограмм, тут почти сто двадцать лямов!

Впечатляет…

Пройдя дальше и использовав второго почти нежильца, активировал вторые ворота и присвистнул – вот тут, блин, пещера Али-бабы!

Вдоль одной стены – мешки с маркировкой и надписями, если не ошибаюсь, на шведском…

А вдоль другой…

Я хлопал глазами, впервые вживе видя, как бывшие союзники поставляли самолеты в «упаковке».

Судя по всему, в ящиках передо мной стояло три десятка «Мустангов», «Аэрокобр» и даже те самые «Спитфайры» были здесь, намекая, что за деньги можно купить то, что нельзя.

– Что в мешках? – Я развернулся к Янке, читающей надписи.

– Тяжелые металлы. – Янка разочарованно вздохнула. – Иридия полно, молибден и так, по мелочи. – Вольфрам, марганец…

Я глянул на сто метровую стену, вдоль которой были свалены мешки и разочарованности Янки совсем не понял.

Ну, да, как бы не платина, но вполне себе стратегические руды, которые, если приложить голову, можно вполне себе выгодно продать.

Покачав головой, пошел вдоль ящиков с самолетами и запчастями к ним.

Руки ужасно чесались залезть и разобраться, но…

Блин!

Я же тут залипну, а когда вернусь – Ника с Зарей мне такой секс устроят, что не их стоны будут слушать горничные-портье, а от моих воплей убегать!

– Третьего яруса нет? – Я дошел до конца ящиков и замер, подхватывая челюсть.

Две, две, целых две!

Новеньких, оливково-зелененьких, в масле, Готы!

А, говорят, не успели их собрать!

Вот они! НО-229 братьев Хортен!

В центре Парижа, хрен на какой глубине!

Не, вторая мировая реально была войной тайн и технологий.

Совсем не удивлюсь теперь, если где-то во глубине каких-нибудь катакомб действительно запрятаны «летающие тарелки»!

Сразу после двух пыльных самолетиков, начинался арсенал вооружения потяжелее – судя по маркировкам тут скопилось и артиллерии, и пулеметов, и минометов…