После первой комы меня выпускали из больницы чуть ли не с цветами, а вот после третьей стало понятно, что от врачей надо держаться как можно дальше.

Жаль, что до меня это дошло только после третьей комы, когда кто-то уже сдал меня местной вампирне и она приперлась ко мне в дом, наводить свои порядки.

Будь они повежливей, я бы, наверное, так и пошел с ними, но, ребятушки оказались наглыми.

И тупыми.

Я, кстати – тоже.

Так что старую, двухсантиметровой толщины чугунную кочергу об их головы погнул.

Это была первая ступень, за которой были еще и еще.

Оказалось, что это людям сложно убить вампира…

За два года жизни в сумеречном состоянии перерождения на моем счету поднакопилось столько кровососной шушеры, что я и считать-то перестал, да и смысла не видел – настолько они все были одинаковыми – наглыми, туповатыми, самодовольными и в дорогих прикидах.

Ничего, святая кочерга прекрасно равняла всех в единое состояние удобрения.

Я убивал и убегал, не понимая, почему за мной еще не гонится вся полиция страны – за два года я изрядно помотался, скрываясь с места преступлений.

Самое удивительное, что знай я тогда, то, что знаю сейчас – уперся бы на пару лет в леса таежные и вышел бы со здоровой психикой, правда, не столь прокачанным, но хоть понимающим, что же творится.

А так…

Встретить «гостей», выслушать, огреть кочергой, допросить, добить кочергой до однородной структуры и свалить, пока не рассвело.

Набранный за два года опыт сворачивания голов, блиц-допросов и беготни прекрасно лег на юношеский опыт и бурную молодость, проведенную в тренировках и выполнении разного рода поручений.

Да и, как выяснилось, быть некусанным вампиром – это еще и некоторые плюшки, о которых «кусанные» даже не подозревают.

Бегая по необъятной, тогда еще только-только трещавшей по швам, где я только не оказывался.

Но вот один городок запомнился мне навсегда…

Стоящий на слиянии двух рек, с мощной промышленностью, от которой першило в горле, в устье гор, он плотно засел в моей голове еще и тем, что в нем не было вампиров.

Совсем.

Никаких.

«Гастролеры», конечно, захаживали, но СБ города таких вычисляла уже на станциях и разговор был коротким – в «воронок» и «без права переписки».

Зеленый – летом и ослепительно белый – зимой, городок остался у меня в памяти самым лучшим местом на планете – добрым, заботливым, немного настороженным к чужакам, ну так это свойство всех городов-«ящиков».

Четырнадцать впадений в кому за два года.

Пятнадцать пробуждений, после каждого жутко хочется жрать, чешутся резцы, болят глаза, а голову распирает от «послезнаний» убитых.

Так появились у меня «Тень» и «Наложение рук» - два вампира, уже из взрослых, мужчина и женщина «сдали» мне жилье на неделю, не разглядев во мне своего сородича.

Признаюсь, я в этой благообразной парочке, вампиров тоже не разглядел, так что их посещение в предпоследнюю ночь стало для меня сюрпризом.

Потом был Питер, хмарно-летний, с галлюциногенами и серостью, выспренными вампирами, читающими ненавидимого мной Бродского и восхищающимися уныло-царственной архитектурой своего городка, у которого и чести, что «все было».

Была «златоглвая», Киев и Самарканд, красавица Алма-Ата и убогий Н-ск.

Промелькнули два года и мир сошел с ума.

Пришлось срочно возвращаться домой и радоваться, что за квартирой присмотрели соседи, что никому и в голову не пришло «выписать» меня с моей жилплощади.

Зашедших на огонек соплеменников, в этот раз, я встретил с милой улыбкой, предупредив, чтобы больше не приходили.

К моему удивлению – предупреждению вняли и больше не беспокоили.

А еще через пару месяцев у меня пороге появился пнебанкир и разъяснил мне глубину Бездны, в которой я уже находился и очень сильно попросил, чтобы я не лез в бутылку и шашкой размахивать не начал.