Дыхание у Наташки стало вдруг прерывистым, глубоким, шумным. Она потяжелела в моих руках, даже, кажется, повисла, используя меня как опору. Потом остановилась, отстранилась от меня и, глядя мне в глаза, сказала:

— Что-то мне дурно стало, подташнивает. Проводи меня, пожалуйста, Антон!

Мы вышли из зала, сели в фойе на скамейку. Наташка натянула юбку на колени, повернулась ко мне. В фойе было достаточно светло. Я обнаружил, что лицо учительницы покраснело, лоб покрылся едва заметными капельками пота. Она взглянула на меня, смутилась и еще больше покраснела.

Откуда-то вынырнула и подошла к нам Елена Витальевна:

— Что случилось? Ковалев?

— А что сразу Ковалёв? — возмутился я. — Наталье Михайловне плохо стало в духоте. Я её на свежий воздух вывел.

Середина повела носом. Не учуяв у меня запаха спиртного, то ли хмыкнула, то ли рыкнула и направилась в спортзал.

Наташка снова повернулась ко мне:

— Спасибо, Антон!

Она несколько раз глубоко вздохнула-выдохнула.

— Действительно, что-то меня разморило. И ведь не пила совсем.

— Отмечали? — заметил я.

Она взглянула на меня:

— Много будешь знать, скоро состаришься!

— Опять же плюс, — пошутил я. — На вас женюсь!

Наталья Михайловна поднялась. Вместе с ней встал и я.

— Глупая шутка, Ковалёв! — сказала она. — Ладно. Я, наверное, пойду. Хватит мне на сегодня дискотек.

— Я вас провожу, Наталья Михайловна?

— Нет, не надо, — она мне улыбнулась. — Я сама дойду. Мне уже лучше.

А я почему-то подумал, глядя ей в спину, что ей отнюдь было не плохо, а очень даже наоборот.

Дискотека продолжалась. Я прошел в спортзал, подошел к Мишке. Тому уже давно надоело просиживать штаны за магнитофоном и усилителем. Он посмотрел на меня и предложил:

— Пойдем покурим?

Я кивнул. Мишка махнул рукой Лёхе Шрезеру из 10-го «а», который считался его помощником по радиотехнической линии.

— Если что, я в туалет, — сообщил ему мой приятель. — Подмени меня. Следи за этим бардаком.

— И ничего руками не трогай! — добавил я. Шрезер хохотнул — он знал этот анекдот.

— Через 15 минут приду.

С нами, конечно же, пошел Андрэ. Мы поднялись на второй этаж, прошли по темному длинному переходу в другой корпус, столкнувшись с невысоким человеком в длинном плаще и широкополой шляпе, который шел навстречу, не торопясь, едва касаясь рукой стены. Столкнувшись вплотную, мы опознали военрука.

Я не удержался и пошутил:

— Анатолий Петрович! Вы прямо как настоящий разведчик — не слышно, не видно…

Военрук кивнул и ответил:

— Да! Именно так.

От него тоже пахло водкой.

— Дойдете сами? — поинтересовался Мишка. — Может, помочь?

— Не надо, ребята! — отозвался военрук. — Спасибо, я сам.

Когда он скрылся за поворотом, мы рассмеялись.

— Ну, праздник у людей! — понимающе развел руками Андрэ. — Что ж учителя, не люди что ли?

Мы поднялись на третий этаж прошли к своему кабинету, где оставили вещи перед дискотекой. Мишка достал из кармана ключ.

— У Лаврухи взял, — сообщил он. Он достал сигареты из своей куртки, хитро мне подмигнул и вытащил из сумки армейскую зеленую фляжку. Открутил крышку, сделал глоток, протянул мне:

— На! Вкусно!

— Что это? — я осторожно принял фляжку из его рук, поднес к лицу, понюхал.

— Вино, — Мишка расплылся в улыбке. — К водке закуску надо. А это я залил бутылку аперитива «Невского» и нормально.

Аперитив «Невский», наш любимый с Мишкой напиток из местных вин, мне нравился — сладкий, терпкий, душистый и не особо крепкий. Я сделал глоток, другой. Тепло заструилось по пищеводу. Передал фляжку Андрэ. Тот не отказался.

— Ну, что, пошли?

— Куда?

— В туалет! Не на улицу же идти.

Туалет находился рядом, через кабинет. Мишка открыл настежь окно, закурил. Мы с Андреем встали в дверях.

— Когда ж я вас курить-то научу? — вздохнул Мишка. — Чтоб одному мне не было скучно.

Он затянулся, выдохнул дым в окно, стараясь выпустить его колечками. В коридоре послышались женские голоса. Я прислушался. Явно это были не девчонки.

— Прячь бычок! — скомандовал я. Мишка сделал затяжку и поспешно выкинул бычок в окно, плотно закрыл раму, щелкнул шпингалетом.

Я приоткрыл дверь в коридор, выглянул в щель. Рядом с кабинетом английского, буквально метрах в трех стояла его хозяйка «англичанка» Элеонора Исааковна, пионервожатая Ленка Русакова и Таисия Ивановна, дама лет 35–40, учитель русского и литературы в 7–8 классах. Я прислушался.