У меня мелькнула идея.

— Сейчас, сейчас! Устроим ему маленькую подлянку.

Я положил учителю руку на грудь, замер, разгоняя «живую» силу по организму, потом мощным потоком влил её прямо в грудь Максима Ивановича и отошел, наблюдая магическим зрением за результатом.

Карабулак закашлялся, резко сел, спустил ноги на землю, огляделся вокруг ошалевшим взглядом, остановив его на мне и спросил:

— Где я?

— В Химике, Максим Иванович! — ответил я. — На лавочке отдыхаете после неумеренного злоупотребления спиртными напитками в честь своего профессионального праздника.

Рядом Мишка издал нечто вроде трубного звука — едва сдерживал смех.

— А времени сколько? — спросил Карабулак. Он всё еще никак не мог сориентироваться в пространстве и времени.

— Часов семь, Максим Иванович! — пожал плечами Мишка. Я сделал шаг вправо и сбоку запустил в учителя «айболит». Алкоголь же можно рассматривать как яд, стало быть исцеление тут как никогда кстати.

— Дай сигарету! — через минуту потребовал Максим Иванович у Мишки. — И спички!

Они вдвоём закурили. Мишка сел рядом на скамейку. Максим Иванович нагнулся, подобрал упавшую шляпу.

— Вроде выпили немало, — пробормотал Карабулак. — А всё равно, как будто и не пил вообще. Как огурчик. Ни в одном глазу. Даже непонятно!

Он посмотрел на Мишку.

— Проспались на свежем воздухе, Максим Иванович, — пожал плечами Мишка.

— Наверное, — кивнул головой учитель. — Ладно, ребята. Я пойду на автобус. Счастливо оставаться!

Он ушел. Я сел рядом с Мишкой.

— Доставай, чего сидишь?

Мишка вытащил из сумки фляжку, поболтал, улыбнулся. Открутил пробку, сделал пару глотков, протянул мне. Я допил оставшееся вино, вернул фляжку.

— Быстро ты его протрезвил? — сказал Мишка. — Значит, ты и алкоголь выводить из организма можешь?

— Скорее, протрезвлять, — ответил я. — Нет предела совершенству.

— М-да, потанцевали сегодня.

— Ну, по крайней мере, развлеклись, — улыбнулся я, хотя подумал, что вместо этой дискотеки я лучше бы с альбинкиным директором пообщался. Если б знал.

Глава 26.

Двойное дно

Денису не давали покоя слова Антона насчет закрытой двери и квартирантов. За день до того, как он привез Антона к Борису Михайловичу, Устинов заезжал к ним и договаривался о встрече. Борис Михайлович и Лидия Ивановна встретили его не в пример радушнее, чем на следующий день Антона.

Да и вообще, он хорошо помнил Бориса Михайловича Рогожкина, полковника в отставке. Приходил пенсионер к ним в Управление, беседовал с молодыми сотрудниками, передавая свой богатый опыт. Даже занятия с ними своеобразные проводил. И вёл он себя совершенно не так. На этот раз их с Антоном встретил совершенно другой человек с непонятным отчуждением, даже суровостью какой-то. И спасибо от него прозвучало как-то несуразно, равнодушно. Как за переданный билет в автобусе. А ведь ему пацан жизнь спас. Лидия Ивановна тоже вела себя насквозь негостеприимно. За день до этого его не выпускали из квартиры, пока он не пообедал вместе с ними. А сейчас хорошо, хоть чай налили.

Да и закрытая комната не давала ему покоя. Ничего в этой комнате особенного не было. И никаким квартирантам день назад супруги Рогожкины её не сдавали! В этом он был уверен на все сто процентов!

— Пойдем покурим, — предложил он соседу по кабинету.

— Холодно, блин! — взвился было Ершов, но увидев взгляд напарника стал послушно надевать куртку.

В курилку они не пошли. Укрываясь от ветра, встали на улице возле двери подъезда.

— Что случилось? — спросил Ершов после первой затяжки.

Устинов рассказал ему всё, начиная от визита к Гаврилову и заканчивая визитом к Рогожкину, особо акцентируя момент с закрытой комнатой.

Ершов пожал плечами:

— Дэн, ты старше меня, работаешь дольше, мог бы и сам понять, что, если дверь в комнату закрыта, значит, там что-то или кого-то прячут.

— До этого я уже догадался, — скривился Устинов. — Весь вопрос, кого там прячут? У меня два варианта: либо нашего начмеда, либо группу товарищей, включая опять же нашего начмеда. Только он там уже не один такой продвинутый… И опять вопрос, зачем прячут?

Ершов выкинул окурок в урну, повернулся к Устинову:

— Тебе какая разница?

— Мне Стасов с Зотовым просили помочь нашим старикам. А там, получается, второе дно у этой просьбы. Значит, начальство что-то задумало. Поможешь мне?

— Чем? — ухмыльнулся Ершов.

— В следующий четверг мы собираемся еще к одному ветерану…

Глава 27.

Особенности оперативной работы