— А она захочет?

— Захочет! — ответил я. — Ну что?

— Я хотела бы с тобой, — девушка очаровательно улыбнулась и склонила голову набок. — Но если нельзя…

— Значит, я договариваюсь, — подытожил я. — Что там с директором?

— Да! — обрадованно сказала она. — Николай Васильевич меня к себе вызывал, сказал, что распоряжение о переводе квартиры из служебного фонда подписал. Всё! Я даже документы на постоянную прописку сдала. А еще, — Альбина снова улыбнулась. — Мы с ним расстались. Совсем. Понял?

Она провела мне пальчиком по губам.

— Поздравляю, — ответил я. — С квартирой. Ты теперь невеста завидная!

— Да, — согласилась она. — Двухкомнатная квартира и мне одной! Правда, мне надо срочно кого-нибудь еще найти, чтобы прописать. Хотя бы ненадолго…

— Ой, Алька, — отмахнулся я. — Не заморачивайся. Вон Ирку свою пропишешь.

— Чуть не забыла, — снова вспомнила Альбина. — Николай Васильевич просил тебя ему позвонить. Дело у него к тебе есть какое-то. какое, не сказал.

Я хмыкнул. «Дело какое-то!» Наверняка кого-нибудь подлечить надо. Прочуял старичелло фишку!

— На следующей неделе буду новоселье отмечать, — сообщила девушка. — Тебя приглашаю первого! В пятницу, в 18.00. Ну, всё, пока. А то твоя мамочка уже на меня смотрит, как товарищ Ульянов-Ленин на мировую буржуазию.

Она чмокнула меня в щеку, развернулась и пошла на выход. По дороге обернулась и крикнула:

— А ты просто супер!

Я покраснел.

— Это где же ты супер? — насмешливо поинтересовалась maman, подходя ко мне. — В какой же области? Ого, да ты, парень, покраснел!

Вечером я пошел к Мишке с остатками коньяка. Maman так и не обнаружила его. А, может, и обнаружила, но не стала показывать. Мой друг уныло сидел дома. При виде меня он обрадовался:

— Выиграл?

— Ну, хоть ты-то не глумись! — засмеялся я. — Всего лишь одна восьмая финала.

— Ну, да. С твоими-то возможностями… — протянул Мишка. — Было бы глупо.

— Что на дискотеку не пошел?

— Неохота. И лень. Алёнка дома сидит, Андрэ с родителями в гости к родственникам уехали.

— Отметим? — я продемонстрировал полбутылки «Аиста».

— Не нашла maman? — заулыбался Мишка. — Сейчас, погоди!

Он вышел из комнаты, через минуту прибежал, держа в руках два стакана и шоколадку. Закрыл дверь в комнату, щелкнул замком.

— Наливай!

И включил музыку.

— Когда я включаю музон, родители стараются меня не беспокоить. Релаксация у меня!

Глава 39

Поместье, гасиенда или ранчо.

— Вот охота тебе куда-то ехать? — ворчала maman, собирая с собой целую хозяйственную сумку. Она зачем-то положила туда кофточку, шапочку, с полдюжины носовых платков. А уж еды-то наложила минимум на взвод: булку черного хлеба, батон белого, котлеты, варёные яйца, бутылку молока, яблоки.

— Надо, мэм, — сказал я. — Есть такое волшебное слово — «надо»!

Полвосьмого зазвенел звонок.

— Пошли, Степан приехал! — сказал я.

— Какой Степан? — maman, как охотничья собака, сделала стойку.

— Который нас на пикник возил, — усмехнулся я. Maman словно проглотила комок, выпрямилась и пошла в прихожую открывать дверь.

— Мэм, стоп! — я остановил её. — Ни слова при нём о покупке дома. Поняла? Мы едем навестить бабушку с дедушкой.

Maman пожала плечами и качнула головой в знак согласия.

Степан в квартиру заходить не стал. Только сухо поздоровался (со мной, кстати, даже за руку) и сообщил, что ждёт внизу, в машине. Он нас удивил, приехав на этот раз не на своих «Жигулях», а на новенькой «двадцать четвертой» серой «волге».

— Служебная, — сообщил он. — Садитесь!

Я сел рядом с ним, maman сзади. Первой разговор завела родительница:

— Степан, а куда ваш товарищ Валера пропал?

Спросила-то она вроде как равнодушным тоном, глядя в окно, как бы между делом, но голосок-то дрогнул. Она-то этот вопрос вынашивала с момента, как узнала, что приедет Степан!

— Вы знаете, трудно сказать, — ответил Степан, чуть задумавшись. — Даже сам не могу сказать. После той поездки его скрутило, в больницу даже лёг. А потом вдруг с работы уволился, с квартиры съехал. На него совершенно не похоже.