— Не хорошо он поступил! — подхватил я. — Мамочке моей голову вскружил, а сам в кусты… Некрасиво. Не по-мужски.

— Антон! — яростно взвилась сзади maman. — Это совершенно тебя не касается!

Я замолчал. Спустя еще полчасика Степан стал осторожно расспрашивать меня про мои дела.

— Учусь, — ответил я. — Какие тут дела? Школа, дом, школа, дом. Иногда погулять вырываюсь с друзьями, в кино, на дискотеку.

— С девушками? — то ли усмехнулся, то ли уточнил Степан.

— Не без этого, — засмеялся я.

— Антон в городских соревнованиях участвует по самбо! — вставила реплику maman. — От спортобщества «Динамо».

— Ого! — подхватил Степан. — Прямо от «Динамо»?

— Ну, я ж почти шесть лет там занимаюсь, — пояснил я.

— В категории юношей, 16–18 лет, вышел в четверть финала, — уточнила мэм.

— Молодец, здорово! — похвалил Степан. — А после школы куда намерен поступать?

— В пединститут, думаю, — поспешно ответил я, пресекая возможные реплики со стороны maman. — На истфак или литфак.

— Угу, — неопределенно отреагировал Степан. Я чуть повернулся к maman, зафиксировал на её лице удивление, подмигнул, стараясь сделать это незаметно.

На трассе машин было мало. Гаишники на двух постах, которые мы проехали, на нас внимания не обратили. Хотя до нас стражи порядка на дороге тормозили практически все легковые машины.

— Обратно когда поедете? — спросил Степан. — Может, вас подождать?

— Спасибо большое, — поблагодарил я, опять пресекая возможную реплику maman. — У нас билеты на автобус обратно уже есть. Мы поедем вечером, в 19.30.

Дорога в Кутятино заняла два часа. Я рассчитывал, что до встречи с лесником у нас было в запасе еще полчаса. Не угадал. Его «уазик» уже стоял тут поодаль, возле магазина «Хозтовары».

Мы вышли из машины, я пожал Степану руку, поблагодарил.

— Может, хоть за бензин заплачу? — предложил я.

— Да ладно тебе! — засмеялся он. — Всё казенное! Позвони, как время будет. Ладно?

Я задумался.

— Через неделю если только. У меня на следующей неделе соревнования…

— Хорошо, буду ждать!

Maman хотела было идти в сторону ожидавшего нас лесника, но я пресек эту попытку — в целях конспирации. Не хотелось, чтобы церковник увидел и колдуна тоже.

— Ма, подожди! — попросил я. Maman остановилась.

— Дай ноги разомну! — я картинно несколько раз присел. «Волга» уехала. Как только она скрылась за поворотом, я подхватил сумку:

— Вот теперь пошли!

Лесник вышел из машины, угрюмо поздоровался. Maman залезла на заднее сиденье. Меня он ухватил за руку, придерживая на улице:

— Какие у тебя дела с инквизитором?

Инквизитором? Вот его, оказывается, как называют!

— Что ты улыбаешься? — лесник нахмурился еще больше.

— Василий Макарович! — ответил я. — Достали они меня. Инквизиторы, кэгэбэшники, цыгане, менты… Вот поэтому я и хочу дом где-нибудь в захолустье. Чтоб никто про меня не знал, никто меня не трогал!

Василий Макарович удовлетворенно кивнул.

— У меня сложилось впечатление, — добавил я. — И я его думаю. Что они меня никак не поделят: церковники, кэгэбэшники… Менты в меньшей степени. Цыган и уголовников я отвадил, но, думаю, ненадолго.

— Ладно, садись! — скомандовал лесник. — Поехали, что зря выстаивать?

Осенняя грунтовая дорога проходимостью совсем не радовала. До Коршево доехали в принципе нормально: проселок засыпали мелкой щебенкой. А вот дальше. Дальше были приключения. Если бы был не «уазик» с его проходимостью и двумя мостами, а другая машина, пришлось бы толкать и толкать.

— Может, помощи попросить у Силантия Еремеевича? — спросил я. Лесник покосился на меня и буркнул:

— Не до тебя ему! К спячке он готовится. Хотя, может, и не спит еще. Попроси!

Дорога шла мимо полей, рощиц, кустарников. На развилке мы свернули влево.

— Бахмачеевка туда, — сообщила maman, лязгнув зубами. Её реплика попала на очередную колдобину.

— Мы в Кочары едем, — ответил я.

У небольшого леска Василий Макарович притормозил.

— Мэм, дай хлебушка! — попросил я. — И пару конфет.

Я заметил, что maman, когда собиралась, сунула в сумку буханку черного и булку белого.

— Черного!

— Дайте, дайте, Нина Павловна! — поддержал меня лесник. — Дорога короче будет. Опять же и дедушке уважение.