— Я никогда не ела ничего вкуснее и впервые в жизни пробую коньяк, — призналась Элизабет, когда на столе появилась бутылка выдержанного коньяка, прибывшая в Валь-Жальбер из погреба Фрэнка Шарлебуа.

— Коньяк вкуснее нашего карибу, — признал Жозеф. — Спасибо, мадам Мирей. Утки в апельсиновом соусе — просто пальчики оближешь.

— А мне больше всего понравились пироги с луком-пореем, — сказал Симон. — Мадам, когда я найду подходящую девушку, я возьму у вас рецепт.

У экономки от похвал голова шла кругом. Разрумянившаяся и смеющаяся, она ответила:

— Не называйте меня «мадам»! Просто Мирей. Я готовлю на французский манер, юноша, и с удовольствием одолжу на время свою книгу рецептов вашей невесте, когда вы, по вашим словам, ее «найдете».

— Может, она не так далеко, как кажется, — сказал Жозеф, которого начало разбирать выпитое.

— Алис Паже краснеет, когда встречает нашего красавца Симона, — громко сказала Эрмин, чтобы отвлечь внимание собравшихся от слов своего опекуна, намек которого она прекрасно поняла.

— Но она собирается принять постриг, — вздохнула Элизабет. — Жаль, я бы гордилась тем, что моя невестка — учительница.

— Я не женюсь раньше двадцати пяти лет, — воскликнул Симон. — Я не спешу залезать головой в ярмо.

Селестен усмехнулся, Арман захихикал. Эрмин ощутила огромное облегчение. Вечер проходил в атмосфере дружелюбия, без единой фальшивой ноты.

«Мне не о чем беспокоиться, — сказала она себе. — Бетти и Жо чувствуют себя комфортно, мама сумела их к себе расположить. И нам всем хорошо и весело!»

Лора решила, что настало время вернуться в гостиную, о чем и сообщила гостям таинственным тоном.

— Дорогая, раздай всем подарки! На каждом есть карточка с именем.

Удивленная девушка с порозовевшими от волнения и радости щеками с готовностью приступила к делу. Она подумала, что ее мать приготовила подарки тайком от нее, желая укрепить добрые отношения с семьей Маруа.

У Армана и Эдмона от удивления широко открылись глаза, а у Жозефа и Элизабет на лице было написано почти такое же ребяческое изумление.

— Открывайте подарки! — решила их подбодрить Эрмин.

Несколько секунд каждый смотрел на свой сверток, не решаясь разорвать упаковку из цветной бумаги с блестящими ленточками.

— Это слишком! Вам не следовало… — бормотала Элизабет. — Лора, а если бы мы не пришли?

— В таком случае я пригласила бы вас на обед или ужин завтра, — ответила хозяйка дома.

Увидев, какие подарки получил каждый, Эрмин поняла, что мать не напрасно на протяжении многих недель так внимательно слушала ее рассказы. Вспомнилась ей также и поездка матери в Роберваль, еще до первого снега. Мэр собственной персоной поработал для Лоры шофером.

Жозеф получил трубку из верескового корня и медную табакерку. У Элизабет перехватило дыхание, когда в ее руках оказался комплект из нефрита: бусы и пара сережек, подобранные под цвет ее глаз. У нее никогда не было таких восхитительных украшений.

— Но я не могу это принять! — прошептала она.

— Бетти, вы заботились о моей дочери, — благожелательно напомнила ей Лора. — Вы относились к ней с материнской нежностью, и я многим вам обязана.

Женщины обнялись, и у обеих на глазах блестели слезы. Крик маленького Эдмона помешал им окончательно расплакаться.

— Мама! Мимин! Папа! У меня есть поезд! Посмотрите на коробку! На ней нарисован поезд!

— Он электрический, — уточнила Лора. — Это французская игрушка фирмы JР [60] . Напряжение слабое, всего двадцать вольт. Братья помогут тебе его включить.

Арман вынул из картонной коробки завернутую в шелковистую бумагу великолепную черную машинку. Это была точная модель автомобиля с блестящими хромированными деталями.

— Дверцы открываются, а сиденья — из красной кожи! — радостно воскликнул мальчик. — Я видел ее в витрине универсального магазина. Я о ней мечтал!

Симону достались красивые часы на браслете и обтянутый кожей портсигар.

— Ну, теперь я выгляжу совсем как взрослый! Спасибо, Лора! — сказал он.

— Меня благодарить не за что. Подарки принес святой Николай, или Санта-Клаус.

— Дед Мороз, — поправил ее Ханс. — Так называют французы этого доброго белобородого старика в красных одеждах.

— Он летает по небу на санях, запряженных оленями, — уточнил Эдмон. — Эрмин читала об этом в книге.

Довольный Жозеф потирал подбородок. Он наконец расслабился, потому что обстановка была по-настоящему семейной, и уже не понимал, почему на первых порах так ненавидел Лору Шарден.

«Она женщина богатая, но щедрая. Если она на самом деле потеряла память, кто может упрекнуть ее в том, что она снова вышла замуж? И, похоже, она с радостью делает добрые дела…»