— Это меня упаковывают, пока тебя сырым есть будут! — поправил Левый.

— Чего это сразу меня?

— Да потому что я вкуснее! А тебя перчить надо.

— Тогда я увольняюсь!

— А я вообще без трудоустройства работал! Сам уйду!

Близнецы что есть силы припустили по улице, забыв и про машину, на которой приехали, и про Карловну, и про Побрея.

Когда стоит вопрос выживания, работа плавно отходит на второй план.

Глава 39

Гражданка в позиции

Дверь в квартиру бабы Нюры подпирал тяжёлый комод. В баррикадах старушка толк знала, наигравшись в детстве в «царя горы». Наверное, с тех пор в ней и остались лишние силы на борьбу с несправедливостью.

Анна Николаевна сама притащила его из спальни. А потом ещё и швабру в дверную ручку просунула для надёжности. Чтобы враги не пролезли. Только после этого смотрящая за подъездом вернулась к своему посту на балкон. Там намечалась не охота на медведей, а что посерьёзней. Катарсис целой улицы!

Мечтая о бинокле с ночным виденьем, баба Нюра сильно не переживала, что будет плохо видно. Из окон отражалось достаточно света, к тому же на Садовой периодически что-то горело, взрывалось и «иллюминация» была потрясающей. Как на Новый год. Только без салютов и фейерверков.

Старушка умостилась в кресло и уставилась пристальным взором к творящемуся вокруг хаосу. Двор окружили люди в противогазах и принялись растягивать по периметру жёлтую ленту.

На всякий случай бабка тоже надела маску, которую нашла в подъезде. Санитар обронил, так чего добру пропадать? Вещь полезная, в хозяйстве пригодится. Грибной чай, например, процеживать.

Смотрящая расслабилась в дозоре, потому что ощущала себя в безопасности. Ты всех видишь, а тебя — никто. Бабе Нюре нравилось это чувство небольшого превосходства над согражданами.

Но она никак не могла подготовиться к тому, что покой наблюдательного пункта будет потревожен. Подхваченный порывом ветра бумажный парашют вдруг приземлился прямо к ней на колени. И из-под парашюта показалась пластмассовая лысая голова. Старушка вскрикнула от неожиданности.

— Докладываю! — затараторил пупс, растягивая пластиковый рот. — Посадка прошла отлично. Пробую нейтрализовать противника.

Бабка вскочила с кресла и стряхнула говорящую куклу на пол.

— Ах ты, нейтрализатор уменьшенный! — замахнулась на него кулаком хозяйка. — Я тебе покажу, как на мою территорию вторгаться! Ишь чего удумал, диверсант недоделанный!

Но показать старушка ничего не успела. Прямо на голову ей приземлился ещё один пластмассовый человечек, скатился по спине и занял её кресло. Как будто так всегда и сидел.

— Позицию занял. Разрешите приступить к захвату территории? — доложил он в маленькую рацию на мини-батарейке от часов. — Нам оказано сопротивление. По виду — человеком преклонных лет. Объект дожития.

От такой несусветной наглости баба Нюра пошла пятнами, которые даже из-под маски просвечивались.

— Я же там уже нагрела! — негодовала бака и принялась ловить кукол. — Ишь, распустилась, мелочь пузатая! Я тебе покажу, как ко мне вторгаться! Ко мне ещё ни один сопляк без последствий не вторгался.

Совсем рядом шлёпнулся третий человечек и схватил её блокнот с секретными записями. А затем нагло выдрал страницу и стал складывать самолётик.

— Материал захвачен. Создаю лётно-транспортное средство, — заявил человечек.

— Грабят! — заверещала смотрящая Садовой.

Да так громогласно, что даже полицейские из особых отрядов подняли на неё взгляды, скрытые круглыми стеклами противогазов и щитами-зонтиками.

— Кто грабит? Мародёры? — донеслось с улицы.

— Как есть мародёры! Грабят! На тёпленькое место усаживаются! — повторила старушка, не понимая, почему к ней на балкон ещё не лезет спецназ или хотя бы конная полиция.

«Можно даже без коней. Пусть сторожат у подъезда. Прикрывают отход», — даже подумала Нюра: «Зачем-то их кормят же? Ну не навоза же ради! В 21 веке всё должно быть объяснимо. Если ты не лихой гусар или казак — езди на велосипеде. Он проще в обслуживании».

Но на помощь никто не поспешил. Даже участковый, который только что был во дворе, не бросился спасать несчастную пожилую женщину.

Старушке ничего не оставалось, как сбежать с собственного балкона. Точнее, отступить на территорию квартиры.

Иногда лучше сделать шаг назад, чтобы как следует разогнаться.

Она спешно захлопнула дверь и задвинула шпингалет. Теперь баба Нюра наблюдала, как за стеклом беснуется компания маленьких человечков, строя самолётик из её доносов и нагло эксплуатируя её пригретое место, сделав из него новый наблюдательный пункт. Они стучали в стекло и что-то кричали, но старушка уже не могла слышать, что именно.