На своём этаже Мара следом за пентаграммой быстро расчертила египетский знак — «анк». И снова басовито добавила:

— Другого толпой затоптали во тьме… печёнка по вкусу его не по мне.

Блоди, вернувшись за дочкой. Сложив руки на объёмной груди, мать с гордостью наблюдала за творческими успехами дочери. Ошибки у относительно-юного дарования были неизбежны. Тут же их подправила, помогая своим длинным, более острым ногтем пентаграмму, затем и анк.

— Во-о-от та-а-к. Велиал, конечно, безграмотный бездарь, но Сет внимания на каракули не обратит. Ему чёткость нужна. Нарисуешь пингвина вместо ибиса и всё — никаких орд саранчи. Одни курорты. Хватит с нас этого Египта с его песочным массажем.

— А я люблю массаж песком! — возразила дочь.

— Поэтому у тебя зубы сточились, майн гот! — заметила мать. — Меньше бы улыбалась пыльным бурям.

— Но они тоже вкусные! — снова возразила дочь. — Почему люди не едят песок?

— Как это не едят? — подняла бровь фройлян. — У многих он откладывается в почках. Они в любом случае его коллекционируют.

Мара вздохнула и не стала активировать печати. Успеет ещё.

Наконец, все поднялись на пятый этаж, где глава семейства уже возился с ключами. На облупленной двери их квартиры тоже красовалась бодрая надпись: «Выносить нечего. Мы здесь уже были».

— И как они догадались прибраться перед нашим приездом? — пожал плечами Даймон.

Он всё-таки постучал, но демонёнку не ответили. Тогда постучал папа, устав шелестеть маленькими ключами довольно большими руками. Дверь с тягучим скрипом отворилась. Так как ветхий замок сдался от невзгод времени и просто отвалился от мощных ударов оборотня.

— Ничего-ничего, я сделаю новый, — заверил отец и спрятал ключи в карман обширных штанов.

Темнота внутренностей хрущёвки манила. Она будто предлагала прикоснуться к некой тайне. Подросток приготовился постичь её первым, толкнув дверь… Но в щель сразу прошмыгнул юркий пудель!

Раздался громкий лай, задрожали стёкла в старых деревянных рамах. Затем Пукс закашлялся, наглотавшись клубов пыли. Он собирал её пузом и лапками, предлагая себя как тряпку.

— Какая потрясающая пассивная вентиляция… — отметил Михаэль и постучал по стенам, после чего в ответ тут же застучали соседи.

— А акустика? — бодро заявил демонёнок. — Словно для глухих!

— Посторонись, Адовы! — добавил отец и залетел в квартиру с комодом наперевес следом за пуделем.

Блоди едва успела распахнуть дверь полностью. Но неуклюжий в человеческом обличье оборотень не видел того, что творится под ногами. И сразу запнулся о порог. На ногах-то громила удержался, но как следует подтолкнул старинную мебель. Взяв разгон, комод пролетел короткий коридор и врезался в стену.

Бах!

Старинная мебель устояла. А вот штукатурка с потолка посыпалась всем на головы. Как Адовым, так и бабе Нюре в соседней квартире.

— Ироды! — донеслось из-за стены. — Всё Петровичу расскажу!

— А кто такой Петрович? — тут же спросил Даймон. — Местный босс?

— Похоже, местный символ веры, — отмахнулся отец. — Но раз они ему всё рассказывают, человек серьёзный.

Блоди, войдя следом, щелкнула выключателем. Под потолком замерцала тусклая лампочка. Вольфрамовая нить пыталась разгореться ярче, но только потрескивала, грозясь лопнуть.

— Ммм… чую уныние и безнадегу, — обронила вампирэсса и повернулась к Даймону. — Это мне по вкусу. Чувствуешь запах горелой проводки? Того и гляди — вспыхнет. Сердце начинает стучать быстрее, когда предчувствую пожар. Ох, как это волнует мою кровь!

— И мою, — кивнул демонёнок. — Можно лизнуть? Обожаю удары током. Так бодрят. Не хуже серных ванн.

— Найн! — скривилась фройлян. — Люди для этих целей пьют кофе. Потом плохо спят ночью и повторяют весь процесс на следующий день. Это ли не мучение?

— Ну ма-а-ам, — протянул демонёнок. — После долгой поездки неплохо бы и встряхнуться.

— Сначала выбери себе комнату, а там уже лижи, что хочешь, — расставила всё по полочкам вампирэсса. — И никогда не спрашивай разрешения… Кто на тебя так дурно влияет?

Даймон пожал плечами, не став кивать на сестру.

— Можно даже палец в розетку? Как Маре?

Мара тем временем ответственно совала оба пальца в проём, но безуспешно. Кожа поверх костяшек почти не проводила ток. Старая розетка не реагировала на девочку-костяшку.

— Всё можно. Только не забудь пальцы намочить. А то будешь тыкаться как этот

Несмышленыш, — добавила Блоди.

Она понимала, что сын растёт излишне скромным для демонёнка. Пока его родичи рвали души грешникам и пытали бывших мучителей в аду, этот задохлик в очках здоровался со всеми, спрашивал разрешения и даже — только бы прочие демоны не прознали — читал надписи сначала на заборах, а потом и… книги! Узнай об этом хоть маломальский слабый демонический выводок и Адовых разберут по кусочкам за неподобающее воспитание отпрыска.