– Да. Вы, должно быть, мистер…

– Тейлор. Но, пожалуйста, зовите меня Гарри. Ужасно, как это все случилось.

– Вы все знаете об этом, да? Гарри кивнул.

– Это ужасно, – продолжала она. – Мы пытаемся сделать все, чтобы помочь ему.

– Я тоже хотел бы помочь, – сказал Гарри, заглядывая ей в глаза. – Знаете, если снова что-нибудь случится, когда я с ним. Может быть, вы расскажете, что я мог бы делать?

– Это очень благородно, – согласилась женщина. – Вы, должно быть, очень хороший друг. О, нет нужны говорить шепотом. Морфин ему помогает.

«Морфин!»

Дальше Гарри не слушал.

Никогда в жизни Мишель так не нервничала. Когда она шла к пустому креслу во главе стола, ее каблуки стучали как винтовочные выстрелы в тишине, повисшей под куполом зала заседаний. Когда она села, она не увидела ни намека на подбадривание или симпатию в шести лицах, смотрящих на нее.

Мишель положила на стол документы, которые она взяла из машины и открыла рот. Вдруг все слова пропали. Она точно знала, что должна сказать, но единственное, о чем она могла думать сейчас – это Франклин и ужас, застывший на его лице.

Как она могла оставить его одного!

– Миссис Джефферсон, мы все осознаем, что вы озабочены состоянием мужа, – мягко сказал сэр Манфред Смит. – Мы понимаем, что вы хотели бы быть с ним в такое время.

Эти слова председателя «Барклейс» вывели Мишель из оцепенения.

– Благодарю вас, сэр Манфред, но я уверена, с мужем все в порядке. Я готова начать.

Мишель говорила час, прерываясь только, чтобы пустить документы и образцы дорожных чеков по столу. Только теперь она заставила себя не думать о Франклине. За ним смотрит Притчард. Единственное, чем она может помочь Франклину, это сделать то, что он не способен был сделать. Мишель закончила презентацию и глубоко вздохнула.

– Есть вопросы, джентльмены? – спросила она, готовясь к неизбежной инквизиции.

Никто не сказал ни слова. На помощь снова пришел сэр Манфред.

– Может быть, вы нас оставите на несколько минут, миссис Джефферсон, мы обсудим дело между собой?

Мишель покраснела.

– Конечно.

Мишель вышла по возможности с достоинством. В холле она прислонилась к стене, чтобы восстановить самообладание. Все позади. Она все сделала лучшим образом, а все остальное уже не в ее силах. Мишель поспешила найти телефон. Отвечал ей Хастингс, он заверил, что Франклин прибыл в сохранности, а доктор Деннис был и уже ушел. Мишель коротко переговорила с медицинской сестрой и предупредила, что будет дома очень скоро.

Возвращаясь в конференц-зал, она думала, сколько времени понадобится банкирам для размышлений. Она была удивлена, найдя двери открытыми, а людей – выходящими.

– Мы под впечатлением как от вашего предложения, так и от вашей презентации, – сказал сэр Манфред. – Хочу отметить, что вы прекрасно держались.

Сердце Мишель сильно забилось:

– Вы приняли решение? Сэр Манфред улыбнулся.

– Мы изучим предложение и вскоре Дадим вам знать.

Увидев, что Мишель пала духом, он добавил.

– Я говорю только от себя, конечно, но я считаю, что дорожный чек – это то, в чем «Барклейс» и «Глобал» могли бы сотрудничать.

– Спасибо, сэр Манфред, – благодарно сказала Мишель. – Я передам мужу.

Мишель быстро попрощалась с послом и покинула вечер. Прибыв домой, она немедленно пошла посмотреть на Франклина. Он мирно спал, и медсестра Мартин заверила ее, что все хорошо. Сэр Деннис позвонит завтра утром, чтобы сделать следующее назначение. Устав безмерно, Мишель спустилась в библиотеку.

– Ты, наверное, устал, – сказала она Гарри.

– Рад был помочь, – ответил Гарри, поклонившись.

– Иди домой и отдохни. – Мишель поколебалась. – И Гарри, пожалуйста – никому ни слова о том, что произошло с Франклином. Ему было плохо, но публике об этом знать не надо.

Гарри развел руками:

– Я понимаю.

Гарри сказал себе, что его совесть чиста. О поведении Франклина он ничего не расскажет. По крайней мере, не сейчас. Но есть другие вопросы, относительно которых он уже решил, что делать. Его план был опасен, однако, если удастся его осуществить, оба – Мишель и Франклин больше не будут иметь ничего общего с «Глобал». Роза увидит, что остается только одно лицо, которое может заполнить этот вакуум.

На следующее утро Гарри написал письмо, которое переписывал несколько раз, чтобы достичь уверенности, что оно выражает точно то, чего он хочет. Подписав, он вложил его в толстый конверт и передал в офис адресата. Потом Гарри стал ждать. Он разочаровал леди Патрицию, проигнорировав их обед, но был вознагражден за терпение. В час дня зазвонил телефон и тихий голос дал Гарри инструкции.

В свете единственной лампы своего офиса сэр Томас Балантин демонстрировал каждый из своих 75 лет. Кожа его черепа была усеяна пигментными пятнами, которых не могли скрыть несколько оставшихся прядей седых волос. Его руки, сложенные на столе, были разрисованы толстыми глубокими венами под полупрозрачной кожей, пальцы и суставы распухли от артрита.