— Хочу посмотреть, как ты трахаешь меня, так же, как наблюдал, пока ты отсасывала мне, — хрипловато поделился он. — Так что не спеши.

Я прикусила губу, напрягаясь от его прикосновений.

— Ты будешь моей хорошей девочкой? — спросил он.

Его слова и… все остальное подтолкнуло меня ближе, и все мое тело напряглось, стремясь отдаться приближающемуся наслаждению.

Что-то изменилось в его глазах, отчего спираль ощущений во мне сильней закрутилась.

— Ты будешь плохой, — прошептал он.

— Малыш, пожалуйста.

Он обнял меня за шею и убрал руку с талии.

Я подумала, что он отпускает меня.

Но это было далеко не так.

Его рука приземлилась на мою голую попку, и звук шлепка разнесся по комнате, отдаваясь дрожью во мне от попки до клитора.

О да. Мне понравилось.

— Будешь хорошей? — спросил он.

— Нет, — прошептала я.

Он дал мне желаемое и отшлепал меня вновь.

Мои бедра подергивались, глаза не отрывались от его глаз, а клитор запульсировал.

— Будешь хорошей? — повторил он.

Я покачала головой.

Он вновь шлепал меня.

Черт… да.

— Моя кареглазая девочка любит быть плохой, — пробормотал он, его пылающий взгляд не отрывался от моего рта.

Я облизнула губы.

Его рука еще раз опустилась на мою задницу.

— Мерри, — вздохнула я.

Его пальцы на моей шее расслабились, и он прорычал:

— Трахни меня, детка.

Именно это я и сделала. Я трахала его жестко и быстро, кончив на третьем ударе, и оргазм был настолько сильным, что я начала выгибаться, обхватывая его руками за плечи, сжимая в кулаках его волосы, насаживаясь на его большой, толстый член.

— Мерри! — И когда оргазм меня поглотил, из меня вырвался практически крик.

Моя голова откинулась назад, спина выгнулась дугой, а тело продолжало двигаться, частично по моей воле, частично благодаря рукам Мерри, снова обхватившим мою талию и толкнувшим меня вниз.

Я слышала издаваемые им звуки, переживая поглощающий меня оргазм, пока, наконец, его рука вокруг меня не сжалась, удерживая меня внизу. Его тело задрожало подо мной, и Мерри лицом уткнулся в мой бок.

Я опустила голову, и мои губы коснулись его волос, пока отголоски оргазма покидали мое тело. Но я продолжала сидеть на Мерри и прижимать его к себе.

Я задвигалась только, когда сам Мерри пришел в движение, проводя губами по моей груди, шее, челюсти. А руки его легли на мои щеки.

Он наклонил меня вниз, и я подумала, что он коснется моих губ, но Мерри этого не сделал.

Он просто смотрел мне в глаза, не двигаясь.

И я прочитала все, что таил его взгляд.

Мерри нравилось все. Ему нравилось, когда я была его хорошей девочкой. Ему нравилось, когда я была плохой. Ему нравилось, что у нас было и то, и другое. И что я получаю от этого удовольствие. Ему нравилось, что я легко все восприняла. И он мог получить от меня желаемое. И главное — ему нравилось, что у нас есть прямо сейчас — мы настолько близко друг к другу, насколько это возможно во многих отношениях — моя покрасневшая попка на нем, а его член во мне.

Пока я размышляла над этим, Мерри проводил большими пальцами по моим скулам.

— Должен оставить тебя, — прошептал он, и я почувствовала, как каждая клеточка во мне сжалась. Но Мерри не стал тратить время на объяснения, что он не собирается покидать меня. — У тебя меньше часа, милая. Прими душ. Оденься. Мои джинсы все в твоих следах. Поеду домой, приму душ и переоденусь. После вернусь и отведу тебя к Фрэнку на обед.

Я все еще была сыта вафлями.

Но чтобы не отказывать Мерри, я съела бы и три сэндвича с жареной вырезкой Фрэнка.

Он не играл. Сначала свидание. Знакомство с ребенком. Совместный поход на домашний матч, где он не отпускал мою руку, тем самым продемонстрировав всему городу, что мы вместе.

А теперь он повезет меня к Фрэнку, чтобы остальные жители города увидели или заговорили о нас, а не просто когда-то услышала что-то от кого-то.

Я положила обе руки на шею Мерри, но ничего не сказала.

— Я отвезу тебя домой к возвращению Итана, — закончил он.

Я кивнула.

Его взгляд прошелся вниз, затем вернулся на место.

— Отлично управляешься своим ртом, — пробормотал он.

Я сжала его шею и ничего не сказала.

— Не знаю, что мне нравится больше — когда моя девочка хорошая или плохая.

Я почувствовала, как мои губы изогнулись, а веки опустились.

И это не прошло мимо Мерри.

— Ей нравится быть плохой, — проговорил он мягко и одобрительно. — Мы еще проверим это, Шери.

Я снова ничего не ответила, но он почувствовал мою дрожь, и тогда его губы изогнулись.

И снова его руки оставили меня, но только для того чтобы обнять, после чего Мерри заявил: