— Хорошо, — с обидой кивнула она, — пожалею, когда-нибудь, а пока прошу тебя, делай, как просят мои друзья.

Он выругался сквозь зубы и направился к выходу, нехотя спускаясь со ступеней. Мик убрал пистолет, пожал плечами, глядя на Монету и зачем-то извинился. «Вот ещё чего, — удивилась она. — Чтобы Микки просил прощения за то, что не сделал?» Обида сжала сердце, она причинила больше разочарования, чем подозрение, что отец хотел предать её. «Он выбрал свой путь и решил уйти с «Маяковской». Брокера же считал трусом и так и не поверил ему. Слушал таких, как Молот, хотя и боялся его».

Прыщ нажал на кнопку, и дверь с тихим жужжанием захлопнулась.

— Что с ним? — первое, о чём спросил он.

— Есть мысли, — глухо ответила Монета, — но не хочу думать, что папа был заодно с людьми Молота.

— Что с того, — ответил ей парень. — Этого ублюдка сожрали, туда ему и дорога.

— А почему Шелест сказал, что Брокер заложил свою жизнь? — брови Монеты вопросительно приподнялись, и девушка чувствовала, что ребята посвятили её не во все тайны подготовленного плана.

Прыщ выключил фонарь. В кабине машиниста стало темно. Лишь тусклый свет от приборной панели освещал лица. Парень коснулся её руки:

— Он ходил к Королю.

— К Королю? — переспросила Монета, — зачем ему заключать сделки с этим уродом!

— Иначе, он сказал, никак. Нас мало…

— Но что он пообещал ему?! — Нащупала руку Прыща темноте и прошептала его имя, словно кто-то мог услышать её, — Коля, мне страшно.

— Не бойся, малая. — Монета не видела, но чувствовала, что он улыбался.

— Давай, рассказывай, — потрясла его за плечо, — не посмотрю, что ты… нравишься мне. Огрею чем-нибудь.

Прыщ тихо рассмеялся и сказал, что тут не о чем и говорить. Поведал о том, что Брокер велел. Не хотел вдаваться в подробности. О Пуговке и желании Короля заполучить и его, пацана, аж передёрнуло. «Этого ещё не хватало». Разговор постепенно перешёл на другую тему, они словно забыли, что скоро наступит завтра, как и возможность, покинуть это место навсегда. Боялись спрашивать друг друга, что если что-то пойдёт не так. Мечтали о том, что скоро закончится зима, и Прыщ посадит семена, что собирала его бабушка. Никто не станет называть его дурацким прозвищем. Имена, как было до времён полураспада, вернутся в жизнь людей. Это станет нормальным звать человека по имени, а не бояться потерять душу, если кто-то узнает его.

— По-твоему это глупо, что имена мы говорим только близким? — спросила Монета.

— Не знаю, — вздохнул он, — привыкли уже. Не замёрзла?

— Нет. — Она прижалась к Прыщу и только сейчас вспомнила, что на ней тёплая куртка Дрона.

— Молот заставил снять её своему помощнику и отдать мне.

— Хоть что-то он сделал для тебя хорошее, — ответил Прыщ.

— Это точно.

Незаметно для себя ребята уснули в объятиях друг друга. Не слышали, как начинался новый день. Им снился стук колёс поезда, уносящего их далеко-далеко к мечтам и зелёным городам, где нет смерти, ходячих мертвецов и бандитов. Они спали, а тем временем Брокер отправил к торговому центру группу.

Он надеялся избавиться от Короля. Шёл вместе с товарищами, зная, что поезд отправится обязательно, и глава мёртвых не получит ничего. План сжечь обитель зомбаков и их предводителя зрел давно. За несколько дней Брокер и Крюк сумели собрать добровольцев. Взамен один из близких, каждого человека, помогающего операции, отправится вместе с Шелестом и Миком в катакомбы «Гостиного двора», чтобы уехать из города.

Никто не знал, чем закончится это путешествие. Но каждый верил, что шанс начать новую жизнь спасёт от грядущей катастрофы — наводнения и новых тварей «водолазов», природу которых пока изучить, возможности нет.

Мариванна собрала семена, говорила, что уже слишком стара для нового путешествия. Просила передать записи внуку и верила, что у него всё получится.

Глава «Маяковской» собрал механиков, врачей, учёных, нескольких военных. Старался выбирать молодёжь, способную впитывать в себя знания. Брокер верил, что важные люди помогут создать новую колонию в месте, куда их отвезёт спасительный поезд. Шелест кое-что поддерживал, но многое считал утопией. Говорил, что люди не меняются и если многие годы они жили, питаясь отбросами, вряд ли к ним придёт осознание лучшей правильной жизни.

— Я ненавидел Молота, но Сухой в чём-то прав, — говорил он Брокеру. — Человек чаще понимает жестокость. Страх управляет толпой лучше, чем доброжелательность главы. Я сам не хочу этого, но факт, что вокруг наших противников собралось больше людей, говорит сам за себя. И в их кланах не только бандиты и убийцы. Те, кто нужны нам — служат жестоким вождям.

— Ты прав, Шелест. — Брокер устало глянул на товарища. — Но если у меня не получится, попробуй ты.

— О чём ты?

— О том, что вместе с группой завтра отправляюсь в торговый центр. Я не вернусь. Даже если выживу. Моё время остановилось здесь, потому что на станции останутся люди, которые верят мне и ждут нашего возвращения, нашей победы.