– А, черт, – вздохнула она. – Это сколько же нужно пытаться, чтоб угадать? Если, конечно, не знать верную комбинацию.

– Ну, ряд из восьми последовательных чисел – от 1 до 9, кроме нуля – дает сорок три миллиона сорок шесть тысяч восемьсот двадцать один вариант. И если даже по шесть секунд на попытку, и повторять их без остановки – это примерно восемь лет, пятьдесят восемь дней и девять часов.

– Примерно?

– Я не учитывал високосные годы.

– Лучше я пробовать не буду, спасибо.

– И не надо. Мне случайно удалось найти нужную комбинацию.

– Как?

– Ну, другому бы это было трудно, – скромно признал Меркурио. – Отец, как ты видишь, пускает меня сюда, у меня есть ключ. Несколько раз он открывал сейф в моем присутствии. Старался при этом, чтобы я держался подальше и не видел, какой набирает код, но он не знал, что я запомнил, какие цифры стояли на циферблате и сколько раз он повернул диск по часовой стрелке и против. Тем самым я резко ограничил число сочетаний и из них определил ту самую комбинацию, которая нужна.

Говоря все это, Меркурио тонкими белыми пальцами поворачивал циферблат, и Тина нетерпеливо заглядывала ему через плечо. Она была настолько увлечена, что не заметила тень, упавшую из распахнутой двери, и не услышала тихих шагов у себя за спиной.

И тут произошли сразу три события.

Меркурио набрал последнюю цифру, ухватил рукоятку и дернул её. Дверь сейфа немного приоткрылась. И тут же через его плечо протянулась рука и захлопнула дверь.

– Не думаю, что отец ваш будет в восторге, – сказал Даниило Ферри.

В тот вечер в 22. 50 в участке карабинеров на Виа дель Барди зазвонил телефон.

Трубку снял лейтенант Лупо, внимательно выслушал, сказал: – Мы этим займемся – и что-то пометил себе на листке. Потом повернулся к карабинеру Сципионе.

– Звонит синьора Зеччи. Беспокоится за свою дочь, та ушла из дома в пять часов и ещё не вернулась.

– Зеччи? Знакомая фамилия.

– Это жена Мило Зеччи – точнее, его вдова.

– Того, которого задавил англичанин?

– Которого якобы задавил англичанин, – спокойно поправил его лейтенант. – Не нужно опережать приговор суда.

– Разумеется.

– Зайдите к ней и постарайтесь успокоить. Скорее всего ничего не случилось. Дочь её молода и, насколько я помню, хороша собой. Наверняка ушла на свидание.

Так случилось, что великолепный «даймлер» Бронзини с сидевшим за рулем Артуро в безупречной униформе свернул на улочку Сдруччиоло Бенедетто с одного конца в тот самый момент, когда черная полицейская машина въехала на неё с другого. К двери Зеччи машины подъехали одновременно и стали там, как два могучих зверя, которые неожиданно встретились на узкой тропе в джунглях.

Аннунциата, открывшая дверь, на миг замерла, но тут же бросилась к Тине, которая вышла из «даймлера», и прижала её к груди.

– Ну что ты, мама, – спрашивала её Тина. – Я ведь часто возвращалась позднее, гораздо позднее. Еще нет и полуночи.

– Я знаю, девочка моя.

– А ты тут названиваешь в полицию, словно Бог весть, что случилось.

Аннунциата расплакалась. Выплакавшись, сказала, хлюпая носом:

– Я за тебя боялась. Из-за того, что сказали те типы.

– Какие типы?

– Ну те, в день похорон.

– Расскажи мне все.

– Они сказали, что страшно отомстят тебе, если я скажу хоть слово.

– Ты им поверила?

– Им нельзя не поверить. Они с Сицилии.

– А раз они с Сицилии, так значит супермены? Что, у нас нет полиции? Не существует закона? И вот ты их слушаешь и молчишь, а сама умираешь от страха, если я опаздываю домой! И чего ты добиваешься своим молчанием?

– Она права, синьора Зеччи, – заметил Меркурио. Он тихонько сидел в углу, не встревая в семейные дела. – Вы все равно боитесь, так что лучше расскажите нам обо всем.

Аннунциата решилась.

– Ладно, расскажу.

Выслушав её, Меркурио заметил:

– Видите, я был прав.

– Прав в чем?

– Я почувствовал это в кафе. Инстинкт меня никогда не обманывает. Там произошло нечто ужасное.

Капитан Комбер позвонил в контору адвоката Тоскафунди в десять утра. Ему было сказано, что синьор доктор ещё не пришел; позвонив в одиннадцать, он узнал, что у того совещание, а в двенадцать – что доктор пораньше ушел на обед. В два часа он ещё не вернулся, а в четыре снова был занят.