В бесконечных битвах пролетал месяц за месяцем. Все больше поселений и деревень встречали свой конец под натиском улья. Что же делал я все это время? Абстрагировавшись от боевых действий, я нашел для себя полезную работу иного типа. Ситуация складывалась так: улей все рос, как и наша захваченная территория, я же исследовал новые земли, подбирая оптимальные места для создания новых, дочерних ульев.

Хочу добавить, что эта планета мне очень понравилась. Красивая природа из причудливых растений, леса которой напоминали джунгли с Земли. Хоть на моей родной планете я уже не застал этого зрелища, но видел его в специальных заповедниках с стеклянными куполами, имитирующих некогда огромные леса. Что точно отличалось, так это звездное небо с двумя спутниками, местными лунами. Неописуемое, завораживающее зрелище, особенно если наблюдать с возвышенности. Возвышенность эта была естественным плато, образованным из застывшей лавы миллионы лет назад. Ветер, обдувающий ее, приносил запахи диковинных цветов и влажной земли, смешиваясь в опьяняющий коктейль. Внизу, под плато, простиралась долина, по которой извивалась река, отражая в своей глади свет двух лун. Обитатели этих мест, я про животных, вели уединенный образ жизни. Они избегали контактов, предпочитая растворяться в гуще леса. Их можно было заметить лишь по отблескам сверкающих во тьме глаз или по едва заметным тропинкам, ведущим вглубь чащи.

Я полюбил это место, эти виды. Плато служило мне наблюдательным пунктом, своеобразной границей между миром видимым и незримым. Среди выветренных скал, по другою сторону горизонта, росли корявые деревья, цепляясь корнями за малейшие трещины в камне. Их листва, серебристая от пыли и времени, шелестела на ветру, словно перешептываясь. Здесь, на краю этого мира, время текло по-своему, неспешно и умиротворенно. В центре плато, у самой пропасти, возвышался древний каменный алтарь, исписанный непонятными символами. Его поверхность была отполирована ветрами и дождями до зеркального блеска, отражая лунный свет. Казалось, что алтарь этот – не просто творение рук, а часть самой скалы, проросшая сквозь землю, словно гигантский каменный цветок. Кривые закорючки, при ближайшем рассмотрении, могли показаться бессмысленными детскими рисунками. А, судя по костям, которые были разбросаны и слегка прикопаны временем, тут случались жертвоприношения. По какой-то причине это место забросили, оно осталось как напоминание об истории этого мира. Немного поодаль, в небольшой расщелины, стоял примитивный алтарь. На алтаре еще виднелись следы крови, въевшиеся в камень так глубоко, что ни дождь, ни время не могли их смыть. Эта запекшаяся багровая чернота говорила о жестокости ритуалов, проводимых здесь когда-то. Когда ночь сгущалась, тени становились длиннее и причудливее. Казалось, что из-под земли поднимаются призраки прошлого, готовые рассказать свою кровавую историю. Лунный свет, отражаясь от гладких частей алтаря, создавал иллюзию движения, словно камень дышал. Так мое воображение рисовало это место, когда я всматривался в эти самые тени, которые на самом деле были лишь верхушками остроконечных скал.

Пока мы остановились на прекрасном, расскажу и про дивный юг, где простирались бесконечные равнины с редкими пятнами деревьев. Даже сейчас, описывая природу этой планеты, я испытываю приятные эмоции. Как будто и Солнце там было другим. Не таким желтым и привычным, как на Земле, а скорее нежно-оранжевым, словно на закате. Оно заливало равнины теплым, мягким светом, и те казались бескрайним зеленым и золотым морем, слегка колышущимся под дуновением ветра. Эти равнины были домом для невероятных существ. Высокие, грациозные травоядные, похожие на помесь оленя и страуса, паслись небольшими группами, а в небе кружили хищные птицы с огромными крыльями и зорким взглядом.

По ночам равнина преображалась. Оранжевый свет солнца сменялся мягким свечением двух лун, которые медленно плыли по темному небу. Это было время тишины и покоя. Именно здесь, на этих бескрайних равнинах, я впервые почувствовал себя частью чего-то большего, частью вселенной. И я всегда буду помнить это ощущение свободы.

Эх, честно сказать, я могу вечно описывать все это, вплоть до мелочей, с приятной грустью в сердце вспоминать каждую травинку. Это был замечательный опыт, который я не получил на своей родной планете. Да, да, люди уже давно перешли в эру технологий и вытеснили всю природу с её законных земель. Такова жертва прогресса. Стоит заметить, что не только человечество склонно к подобному, но и жуки тоже не сильно уступают. Чуть позже вы поймете, о чем я говорю. А сейчас мой “отпуск” закончился, как и подходило к концу мое единение с окружающим миром, ведь колония столкнулась с новой проблемой. Корвалы, теснимые и постоянно проигрывающие, стали объединяться под началом одного самого сильного вождя. Они основали целый город, неприступный город с десятком тысяч жителей. Война заставила этот дикий народ развиваться, и теперь поселение стало их надеждой, последним оплотом свободы. Новый город, выросший словно гриб после дождя на обломках старых племенных распрей, являлся самой большой проблемой. Его стены, сложенные из грубого камня и укрепленные частоколами из заостренных бревен, отражали ярость и решимость его обитателей. Днем и ночью у ворот стояли дозорные, всматривающиеся в горизонт, готовые к любой угрозе.

И страшиться было чего.

Глава 9: Изъян

Чем больше в рое появлялось жуков, тем чаще начинала встречаться одна неприятная особенность. Некая генетическая ошибка, выражаясь простыми словами, “биологический баг”, который был связан с особенностью переплетения ДНК этих существ с моим ДНК. Проявлялось это в том, что некоторые жуки, при рождении или чуть позже, уже после созревания во взрослую особь, могли отторгаться. Зачастую, они не имели связь с общей сетью мыслей, либо же слабо ощущались в ней. Остальные члены роя воспринимали таких жуков как “инородный объект” и уничтожали подобные отклонения. Когда мы путешествовали в астероиде, одна подобная особь на несколько тысяч — не являлась столь заметной проблемой. Сейчас, когда счет пошел на десятки, а после и сотни тысяч жуков, это стало уже весомой головной болью.

Лучше проявить эту ситуацию удалось, когда королева все же попыталась создать своих, разумных корвалов. На основе их ДНК она хотела воплотить такую же сильную, развитую, приспособленную к здешним трудностям особь, но лишенную недостатков. Получившиеся существа имели развитый мозг, схожий с оригиналом, как и в общем они были идентичны с настоящими корвалами. Только вот, они крайне быстро сходили с ума и нападали на всех вокруг. Если некоторые и находились в общей мысленной сети, то они там ощущались не как тени, а как неумолкаемый крик ярости. До подобных никак нельзя было достучаться, лишь чувствовать присутствие.

В общем, план не удался. Слишком большой риск создать больше проблем, чем принести пользу с помощью этих существ. Зато, расследуя данный случай, королева смогла внести свои корректировки уже в наш вид, что сократило появление “неординарных” особей.

Следовательно, осаждая самое большое поселения корвалов, не получилось использовать развитые копии этих существ. План королевы провалился. Она надеялась, что такое пополнение армии склонит чашу весов на её сторону. Сам, не побоюсь этого слова, город, вызывал множество проблем для дальнейшего продвижения и захвата территорий. Никакой численный перевес не мог справиться с укреплениями и организацией защиты розовокожих. Они могли годами сидеть под осадой, изредка пробивая окружение мощной атакой, когда мы даже пройти стены не могли.

Город находился на твердой, каменистой местности, поэтому и так сложные подкопы быстро обнаруживались и заваливались. Если этот город пытались обойти, чтоб добраться до других поселений, то весомая армия сразу вырывалась наружу, заходя в тыл нашим формированиям. У королевы не получалось разделить нормально свою армию и вовремя пополнять вечно растущие потери. И когда прошел год в этом противостоянии, она решила обратиться ко мне:

— Нет! Я не хочу участвовать в этом, — наотрез отказывался я в тот момент. — Даже не проси.