Такой случай поставил её в ступор, даже её воображаемое проявление посетила тень полнейшего непонимания. Конечно, ведь до этого момента мы сходились во взглядах, я постоянно был заинтересован в выполнении её просьб. Я хорошо знал, что происходило в её голове в этот момент. Мы же все являемся частью одного целого, и вот её часть, своенравная, решила противоречить. Будто ссора с самим собой.

— Не понимаю, — искренне, насколько могла, призналась королева. — Ты же тоже видишь эти смерти, чувствуешь эту боль. Ответь, почему не хочешь с этим что-то сделать?Если вам королева показалась слишком “человечной” в этих вопросах, то это не совсем так. Она же освоила хитрость и специально строила предложения так, чтобы зацепить меня. И у неё это получалось. Я понимал, что это хитрость, ведь истинных намерений мы не можем скрыть друг от друга, но все равно чувствовал себя не по себе. Она с удивительной точностью нашла мою слабую точку, ахиллесову пяту.— Не понимаешь? Вопросы? Я ожидал другого, — сетовал мой сомневающийся разум. — Такие слова, как: “необходимо”, “требуется”, более привычно от тебя слышать. С каких пор ты стала давить на мои чувства?Я в самом деле не был готов к такому на тот момент. Не могу сказать, что не понимал того, что рано или поздно ко мне обратятся с подобным вопросом. Я думал, что в крайнем случае смогу откреститься тем, что выполняю более важную роль для развития колоний по всей планете. Мои аргументы строились на том, что выполняемая мною работа приносит весомый вклад в развитие роя, способствует расширению наших территорий, следовательно, и увеличивает наши возможности. Но, как уже сказано, мыслей своих от неё я скрыть не могу, и вот она, закономерная реакция.— Ты же хочешь помочь нам. Представь, сколько жизней ты можешь спасти, жизней нашей семьи, — её голос стал слышаться мне более мягким, приятным.— Сколько живых существ, моих детей, погибнет в этой войне? Или для тебя чужое благо важнее нашего?— Ты сейчас говоришь о геноциде. Это совсем другое…Далее образ этой изящной, светловолосой женщины стал подходить ближе, так что я смог полностью рассмотреть эти глубокие, зеленые глаза, острые скулы, изящный подбородок. На её лице не было ни морщинки. Легкое шелковое платье цвета утренней зари облегало её стройную фигуру, подчеркивая каждый изгиб. В её движениях чувствовалась какая-то неземная грация, словно она не шла, а парила в воздухе. В её глазах, этих глубоких, зеленых озерах, отражалась какая-то искаженная мудрость, какой-то древний секрет, который она хранила в себе веками. Ее взгляд был пронзительным и одновременно умиротворяющим, словно она видела тебя насквозь. Все это вызывало у меня смешанные чувства. Я будто уже видел все эти образы, они так манили чем-то знакомым. Её рука с длинными, изящными пальцами прошлась по моей щеке тыльной стороной ладони. Я готов поклясться, что чувствовал это, ощущения заставили меня на миг забыть, что это нереально.— Прекрати это, пожалуйста. — отрезал я, схватив руку и отойдя на шаг назад.В следующий момент этот прекрасный образ переменился, перестал казаться мне столь человечным и вернулся к более привычному состоянию:— Меня твое поведение ставит в тупик. Я была уверена, что нашла к тебе подход.— Ты ошиблась, это не сработает.— Я не ошибаюсь, ошибаются люди, — ответ прозвучал уверенно, будто я её задел.— Все ошибаются, — продолжал давить я на ту же точку, пытаясь понять, что будет дальше. — Или я не прав? — Мой интерес нарастал, вот оно, то, за что можно зацепиться.

— Твои суждения ложны. Моя суть, моё существование — идеальны. Я могу создавать бесчисленное количество форм жизни, приспособиться к любым условиям. Я не старею, не увядаю, мои мысли и мотивы всегда ясны. Во мне нет сомнений, нет хаоса. Моё существование является вершиной эволюции нашего вида. Ты же — лишь человек. Я знаю многое из твоей памяти. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Ваш вид склонен к искажению, вы неполноценны и обречены искать себя, искать смысл, вечная погоня за развитием без четкой цели. Вами руководят эмоции, необузданные стихии внутреннего порядка. То, что вам дано сознание, уже больше похоже на ошибку — Слова были чёткими и уверенными, будто всё, что говорилось, являлось истиной. — Ты не идеален, мы на разных уровнях.После этих слов мне пришлось задуматься. По сравнению с ней я на самом деле беспомощный ребенок, и это проявляется в огромной пропасти между нашими возможностями. Мне нужно было чем-то парировать, так просто не хотелось сдаваться в начатой мною теме.— Да, насчёт людей ты права. Мы не идеальны. Мы ошибаемся, я ошибаюсь. Понимание этого и делает меня лучше. Я могу учиться, постоянно спотыкаясь и делая выводы. Знание о моих недостатках и даёт мне возможность иной раз рискнуть. Мне приходится изворачиваться, придумывать что-то, чтобы постоянно компенсировать свои минусы. — В этот момент я начал осознавать себя, понимая, что делает меня “человеком”, что делает меня “мной”, и это то самое, к чему люди иногда приходят лишь в глубокой старости. — Как бы я ни боялся совершить ошибку, я всегда буду знать, что такое может произойти, и быть готовым. Или рискнуть, жертвуя всем, чтобы обрести нечто намного большее, если я так не буду поступать, то могу жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Поэтому ты постоянно обращаешься ко мне за помощью. У меня есть то, чего у тебя нет — несовершенство.— Ты можешь доказать всё это. Эти пустые слова могут обрести смысл,— королева знала мои глубокие страхи и сомнения, именно на этом построилась её речь — Иначе, все сказанное тобой, может остаться просто случайностью, лишь везением, не более. Помимо, если ты согласишься, то спасёшь множество жизней. В твоей выдуманной гуманности страдаем мы и народ корвалов. Разве не логичней закончить это как можно быстрее, если исход уже известен?

И тут я понял, что она все-таки поймала меня. Мое невмешательство и в самом деле лишь способствовало большему количеству смертей. Тех самых смертей, в которых мне так не хотелось участвовать. Увы, бездействие тоже может влиять на судьбы. Мне все же интересно, как могло все поменяться, если бы я тогда настоял на своем. На судьбу корвалов это вряд ли бы повлияло, но на меня лично… Возможно, я бы стал совсем другим и не осмелился писать все это. Может, от меня могли избавиться....незамысловатый конец. С удовольствием закончил бы свой путь на планете, которая так сильно пришлась мне по душе.Ладно, понимаю, что мое самокопание уже могло вам надоесть. Простите меня за такую рефлексию, но мне кажется, что так вы лучше поймете меня. И будьте добры заметить, я не прошу оправдывать меня, лишь понять. Еще на моменте неудачи в мирных переговорах можно было догадаться, что далеко не со всеми проблемами могу разобраться, принимая верные решения. Может, кто-то из вас справился бы с этой ролью лучше. Может, для кого-то многое, непостижимое для меня, является очевидным. Как минимум, поэтому не отрицаю, что у меня не самое богатое воображение и не самые обширные знания. Но! Именно мне пришлось оказаться на этом месте, обычному шахтеру с несостоявшейся жизнью, нереализованными мечтами и упущенными возможностями. И только мне приходилось делать выбор и быть ответственным за свою судьбу и судьбу жуков.— Когда я соглашусь, пообещай мне одну вещь, — говорил я, наконец отступив, — что больше не будешь обращаться ко мне с подобными просьбами.— Обещания несущественны, — прозвучал короткий ответ.

Я хотел бы описать славную битву, где жуки и корвалы столкнулись в великом противостоянии. Рассказать про героические свершения, гениальные тактики и самоотверженность. Глубоко проникнуться тем моментом, когда каждый воин, будь то жук с панцирем, блестящим от пролитой крови, или корвал с заточенным копьем, острым как лезвие судьбы, отдавал всё, что имел, ради победы или чести. Венцом этого всего могло стать то, как такой проблемный, дикий народ встретил свой конец с гордо поднятой головой, сжимая в руках последние обломки оружия, с глазами, полными огня, и сердцами, готовыми разорваться от ярости и отчаяния. Но этого всего не было.Несмотря на всю мою хваленую человечность, за которую я так держался в разговорах с королевой, я выбрал самый жестокий и негуманный путь. Идея пришла ко мне, когда я вспомнил про борьбу колонии со смертоносной болезнью: Схватив несколько пленных, королева стала экспериментировать с ядами, выведенными из местных растений. Ей удалось вывести летальный состав, способный одной каплей положить сотню душ. Далее, уже с помощью мелких летающих жуков, мы отравили все запасы воды в городе. Самое ужасное, что яд убивал корвалов достаточно долго и мучительно, и когда жуки вошли в город, то обороняться уже было практически некому.

Глава 10: Неукротимый Рост

После падения города корвалов, я вернулся к своей прежней работе. За следующий десяток лет, остатки дикого народа были практически полностью истреблены. Я старался как можно меньше думать об этом, пытаясь забыть все свои зверства как страшный сон и просто жить дальше. Как уже было сказано, мне эта планета очень нравилась, где-то внутри, для себя, я решил, что хочу встретить свой конец здесь. Хоть мое тело не знало старости, морально я был уже немолод. Долгая жизнь тяготит, особенно когда ты практически один. В прекрасной компании с самим собой, я провел еще с полсотни лет. С королевой я старался реже общаться, да и был зачастую в сотнях, а то и в тысячах километров от главного улья и от неё. Единственным, кто какое-то время скрашивал мое одиночество, был один особенный жук-разведчик. Это любопытное существо, которое сопровождало меня в группе еще из нескольких подобных жуков, почему-то отличалось некой тягой к рисункам. Увидев один раз, как я от нечего делать рисовал на камнях углями после костра, оно стало повторять за мной. Какое-то время этот жук просто наблюдал за мной, после брал кусоче угля и стал пытаться сам что-то нарисовать. Забавно получилось, я даже дал ему имя “Леонардо” или коротко “Лео” в честь художника с земли.

Рисовал ужасно, как маленький ребенок. Он постоянно пытался повторить пейзажи увиденные им. Этому было свое объяснение, у этого вида жуков была хорошо развита зрительная память. Видимо Лео было интересно именно рисовать то, что он запоминал. Я настолько сильно привык к нему, что стал постоянно брать с собой везде. Он был моим любимцем среди прочих, и даже когда я просто гулял по метсным простором без всякой на то причины, он был рядом со мной. Мне иногда даже казалось, что я являюсь хозяином странного питомца размером с небольшую собаку. Жуки-разведчки имели тонкое тело, большую морду с шестью глазами и четырмя тонкими длинными ногами, которые позволяли развивать большие скорости.

Лео прожил недолгих восемь лет, оставив после себя наследие из разрисованных камней и скал. Более я не встречал жуков этого вида подобных ему.

Мое время на этой планете тянулось неспешно. Все эти пятьдесят лет я наблюдал как рой захватывает все, до чего может дотянуться, стихийно занимая все больше территорий, со скоростью цунами распространяются по всем уголкам. Мы смогли даже пересечь огромный океан, разделяющий планету надвое. Сначала появлялись специальные разведчики-пловцы с жабрами, после и отдельные жуки-корабли. Достаточно большие существа, формой напоминающие вытянутую чашу. Знаете, они скорее напоминали мне пухлую личинку, которая была полая внутри. Как раз из-за того, что все органы таких жуков были смещены к нижней части, внутри появлялась полость в которой можно было безопасно находится.

К слову не только корвалы вымирали, но и другие живые существа, даже не агрессивные. Рой подстраивал среду обитания под себя нарушая пищевые цепочки других существ. По сути, многие другие виды были просто вытеснены из своих земель. Чем дальше дело заходило, тем больше территория жуков походила на смесь из биомассы и бесформенной грязи с глиной. Особенно это было заметно на территории главного улья, который уже успел разрастись на десятки километров. Земля была пронизана множеством тунелей, где-то находились небольшие остроконечные насыпи, а по центру, будто огромный замок, пронизывали небо шпили, размером с небоскробь. Жизнь, казалось, покинула эти места навсегда. Ни удивтельного, не на что не похожего пения местных птиц, ни шелеста листвы, лишь монотонный гул роя, сливающийся с потрескиванием хитина.