— Неэффективно, дипломатия — неоправданный риск, пустые соглашения являются оптимистичной выдумкой, — отвечала она, понимая, к чему я веду. —И Люди не давали нам шанс — это уже она говорила про то, как уничтожили первую колонию на астероиде.

— Не все люди одинаковы. — пытался защититься я, понимая всю жестокость той корпорации, в которой я работал.

— А мы едины. Семье не нужны человеческие уловки, мы не договариваемся с сильными и не питаем жалости к слабым. Любая угроза должна быть устранена.— Но мы ведь можем чему-то научиться у них, обмениваться знаниями и культурой, наладить торговлю и союз! — я начинал понимать, что этому настолько прекрасному, настолько же и холодному образу не интересны подобные доводы. — Мы можем сохранить им жизнь и поработить, использовать их труд бесплатно во благо колонии.Понимаю, что и мои слова звучат жестоко, но я пытался хоть как-то сохранить этот вид разумных существ. Чем больше росла колония, тем чаще я думал, что не ровен час и жуки полностью заселят всю планету. Улей становился все больше, с каждым днем темп развития ускорялся, и жуков тоже становилось все больше. А бесконечный потенциал к адаптации оставлял вопрос об уничтожение всех Корвалов лишь вопросом времени. Так, мы могли хоть попытаться наладить контакт и прийти к миру. Королева понимала мои скрытые мотивы, но идея о порабощении с минимальными потерями для её детей была более выгодной, чем то, что она хотела провернуть изначально.— Ладно, мы можем попробовать, пока наше войско не готово, есть смысл потянуть время, — согласилась она.— И мы можем изучить своего врага, что даст нам возможность лучше противостоять этой угрозе, — добавил я, пытаясь укрепить свои доводы.— Да, это логично.

Знаете, мне всегда казалась возможность научить королеву своей речи вполне реализуемой. Но то, что она так быстро и так хорошо сможет совладать с этим, используя лишь крупицы моих воспоминаний о прошлой жизни, поражало меня очень сильно. И я понимаю, о чем говорю: чужое сознание – сложная штука. Когда, например, я хочу что-то почерпнуть из чужих мыслей, это не такая простая задача. Это даже сложно объяснить: ты, конечно, знаешь, что искать, но будто открываешь какую-нибудь замудренную книгу на середине. Чтобы понять то, что ты читаешь из этой книги, нужно понимать и все остальное, что в ней есть. Практически невозможно разбираться в какой-либо науке, начав её изучение без базовых знаний. Словно ребёнку, который только выучил таблицу умножения, сразу дать высшую математику. Королева изучила мои мысли вдоль и поперёк, прошлась по каждому сохранённому воспоминанию, по всем моим знаниям. Даже так она не смогла полностью изучить меня и понять.С корвалами же всё было непросто. Мы даже не знали, где находятся их поселения и насколько далеко они способны уходить от дома. Нам лишь удалось поймать несколько из них и заключить в улье. Всё это благодаря новым жукам-воинам, которые были ростом чуть больше или шире собаки, мне примерно по пояс, и имели пару лап с остроконечными шипами. Некоторые такие жуки были способны выстреливать шипами из своей пасти. По отдельности они не столь опасны, но отряд из десяти таких уже представлял нешуточную угрозу. Крепкий панцирь хорошо держал удары, а их выносливости могут позавидовать лучшие атлеты Земли.Некоторых пленных корвалов королева препарировала, изучая их тела и внутренние органы, с другими пытался наладить контакт я. Нам попадались лишь мужские особи, женских ещё не видели, но так как они были теплокровными млекопитающими, женщины у них точно были. Следовательно, они, как люди, создавали семьи, рожали и воспитывали детей… Одна лишь мысль об их истреблении вызывала ужас в глубинах моего сердца.

Говорить с этими существами я не мог, не понимал их язык, да и они не шли на контакт. Все пленные зачастую молчали. Даже под пытками они ни в какую не раскалывались и сохраняли свой строптивый нрав. Вырывались, старались сбежать, у некоторых это даже получалось. Тогда мы стали приносить им разную еду: плоды растений, растущих неподалеку, и приготовленную на костре пищу. Так мы выясняли, что им нравится, что не нравится и что они вовсе не едят. Вскоре разведчики обнаружили одно из их поселений относительно недалеко. Судя по тому, сколько времени до него добираться, было оно в около шестидесяти километров от нас. Мы старались задобрить: приносили их любимые плоды, шкуры диких зверей, которые они использовали как одежду, но ничего не помогало. Мы встречали лишь более яростный отпор. Все чаще они стали устраивать набеги на жуков, ставить ловушки с приманками и убивать всех, кого видели.Предполагая, что они боятся вида членов колонии (что реально могло напугать неподготовленного человека), стали придумывать другие способы контакта. Используя знания о телах корвалсов, королева смогла вывести вид жуков, крайне похожий на них, даже теплокровных существ! Только мозг у них был меньше и не было сознания, лишь пустые оболочки. С виду сложно отличить такого от настоящего представителя их вида, мы надеялись, это поможет. Но, увы, нет. Племена легко узнавали подделку и убивали их без раздумий. Да, позже мы стали находить и другие племена, замечая, что у них даже между своими постоянно происходят стычки и мелкие войны.По итогу, новый вид жуков, похожих на корвалов, все-таки пригодился как боевая единица. Они также могли использовать заточенные палки как копья, деревянные щиты и дубинки с прикрепленными к ним остроконечными камнями. Вполне полезный способ борьбы с корвалами использующими орудия труда и примитивное оружие. Этот вид уже сложно было назвать жуками, если честно. Единственный их минус в том, что они не способны были двигаться самостоятельно, и ими приходилось всегда управлять либо мне, либо королеве.

Осваивать нашу телепатическую сеть мне было тяжело. Я не мог управлять более чем одним живым организмом, причем в это время мое тело тоже бездействовало. Короле же было это так же легко, как дышать, брать под контроль несколько десятков и более существ, будто подобное просто легкая прогулка. Помимо этого, её основное тело могло заниматься другими не менее важными делами.В общем, все мои попытки наладить диалог с корвалами не увенчались успехом. Чем больше мы стали давать отпор им, тем чаще они устраивали охоту на жуков. Их кланы объединялись, уводили наших воинов в леса и расправлялись с нами, разделяя отряды на более мелкие группы. Стали появляться их лидеры, которые были сильнее и больше. За каждым оврагом мог ждать капкан или ливень из стрел. Мы увязали в битвах, где превосходили числом, но всегда приходило подкрепление. Постоянно наши жуки несли потери и проигрывали сражение за сражением. Ситуация настолько усугубилась, все реально дошло до того, что либо мы, либо они.

Глава 6: Немного о вечном

В рое началась серьезная подготовка к грядущему. Теперь фокус был смещен с развития и расширения владений на укрепление оборонительных позиций и создание большей военной мощи. На тот момент я все еще не оставлял мыслей о мире, пытаясь найти какое-нибудь решение. Еще мне было крайне обидно, что мои идеи перестали работать. До этого все шло относительно гладко, не без шероховатостей, но мои замыслы реализовывались и приносили результат, а тут никак не получалось. И я не мог отвернуться от колонии, моя привязанность была уже совсем на ином уровне, чем обычное родство. Множество сложностей терзали меня и мою душу, и, как назло, прекрасный облик королевы все время успокаивал меня и манил на свою сторону.

Хоть я и был уверен, что развитых цивилизаций на этой планете нет, иначе какие-то исследователи и ученые уже давно бы посетили нас, даже просто из-за падения такого большого небесного тела, но при наших разговорах с королевой мы все же решили перестраховаться. Несколько специальных видов жуков-переносчиков забирали с собой с десяток яиц и уносили в разные отдаленные места. Там они прятали яйца глубоко под землей. Эти яйца были способны долгие годы находиться в спящем режиме. Теперь, если с нашим видом произойдет какая-то новая катастрофа, то он не вымрет с исчезновением нашей колонии и смертью всех ее обитателей.

Поверьте мне на слово, на тот момент я уже не был таким простаком, как во времена работы в шахтах. За долгие годы, проведенные в колонии, где мне было не с кем даже поговорить, я очень много думал. Меня посещали разные, даже самые болезненные мысли. Со временем стал черстветь, чаще беспокоиться лишь о себе и благе жуков. Помимо возраста, свою роль сыграла приобретенная, более развитая когнитивная система. Возможность быстрее обрабатывать информацию, анализировать, общая ясность ума – все это было возможно благодаря разделению мыслительного процесса между разумами остальных членов колонии. Это совсем другое осознание своего “я”, что во многом и вытесняло эмоциональную, человеческую часть. С одной стороны, хорошо, что я частично потерял память и у меня особо не было привязанности к моему прошлому дому. С другой, мне было интересно и даже слегка боязно думать о таких вещах, как: может, у меня дома была любимая женщина? Возможно, даже семья, дети, близкие друзья и родственники? Я не мог вспомнить ничего подобного. Какие-то бессвязные отрывки, лица незнакомых мне людей иногда всплывали в моей памяти, но ничего такого, за что я мог бы зацепиться. В любом случае, хоть я и не особо понимаю течение времени в космосе, со всеми этими переменными по типу гравитации или скорости полета, все равно прошло достаточно лет, чтобы все, кого я мог знать, уже погибли. И даже так мне было интересно: что там и как с человечеством? Чего могла достигнуть моя цивилизация за эти годы? Сколько бы я ни черствел, мне удавалось сохранять крупицы человечности и здравомыслия в своем сердце.

Возможно, я сильно затягиваю с раскрытием моего внутреннего мира, но я считаю это очень важным. Я хочу, чтобы вы лучше понимали меня, понимали то, о чем и как я думал на тот момент. Хочу донести, что я все еще был человеком, который может радоваться, грустить, злиться и ошибаться. Я понимаю, что эта подготовка может показаться излишней, но я твердо верю, что контекст имеет решающее значение. Без него вы рискуете увидеть лишь отдельные фрагменты мозаики, не осознавая всей картины. Представьте себе художника, показывающего вам лишь мазки кистью, а не готовое полотно. Вы увидите цвет, возможно, форму, но не поймете замысла. И это в самом деле важно понимать перед тем, как я начну вам рассказывать то, что будет дальше. Прошу, не воспринимайте меня и королеву как каких-то ужасных монстров. Многие вещи могут вам показаться жестокими и бесчеловечными, но это будет лишь первым из множества других сомнительных поступков. Так вот, позвольте мне быть вашим проводником, осторожно ведущим вас сквозь лабиринт моих воспоминаний. Знаете, если о человечной части, той части, что понятна любому мыслящему существу, мы можем рассуждать и понимать сколько угодно, то была и другая сторона. Именно эта другая сторона и была во мне — сторона, с которой я долго жил с жуками. Я смотрел их мысли, чувствовал их боль, восхищался их трудолюбием и самоотверженностью. Не думайте, что если у них практически не было страхов, особенно страха смерти, это не означало, что они не любили жизнь. Многие из них испытывали нечто похожее на радость, когда оглядывались на результаты своей выполненной работы. Им явно не нравилась смерть их товарищей, чья боль эхом разносилась в мыслительной сети. У них есть своя любимая пища, каждый даже внешне чем-то особенный, хоть этого и не разглядеть невооруженным глазом. И венцом творения их рола была королева. Непостижимая, многогранная, далеко не глупая. Будто совсем другая, так не похожая на меня. Как-то я попытался поговорить с королевой о смерти и узнать её мнение по данному поводу:— Смерть — это буквально “ничего”, — говорила она о таких серьезных вещах, сидя в одной лишь длинной футболке на большом кресле и поджав под себя ноги. С каждым новым её приходом образы постоянно менялись, хоть с виду это был все тот же “человек”, с тем же лицом, редкой мимикой и формами тела, но в разных нарядах, разной прической и немного другим поведением. Это было все то, что складывалось из моих скрытых желаний, то, что вызывало у меня приятные ассоциации из подсознания. В этот раз у нее был милый вид, длинные золотые локоны раскинулись по всей спинке кресла, будто наэлектризованы. Теперь её взгляд казался мягче, а голос добрее. Только это никак не влияло на то, что она говорила, что вызывало некий диссонанс. Не думаю, что часто от девушки подобного вида, можно услышать рассуждения об истреблении целого вида.— В смысле пустота? Тьма? — уточнил я.— Нет, то, о чем ты говоришь, это “что-то”. А смерть — это именно что полное “ничего”. Ни тьмы, ни пустоты. Она могла с достаточной уверенностью говорить о таких вещах, ведь когда погибал любой из роя, погибала и частичка самой королевы. Она могла в полной мере почувствовать и понять все, что происходит во время и после смерти. Я же не был столь связан с жуками и не мог прочувствовать этот опыт. Может это и хорошо, понятия не имею, кем бы я стал постоянно чувствуя смерть частички себя. Наверное, мучеником, вечно скорбящим о потерянном, неспособным радоваться настоящему. Живущим прошлым, призраком былого счастья, застрявшим в петле сладких грёз. Или, может, жестоким? Ожесточившимся от боли, раздающим ее другим, чтобы облегчить свою. Мстительным и завистливым, презирающим тех, кто не знает подобной муки. Стремящимся уничтожить чужую радость, как напоминание о собственной утрате.