Несмотря на устрашающие габариты у здоровяка было по-детски наивное лицо с носиком-пимпочкой, правда суровая линия подбородка сглаживала первое впечатление, будто перед тобой большой ребёнок.

– Вы себя имеете в виду, курсант? – прихлопнув белой перчаткой по бедру, повёл бровью Трофимыч, - и тут же рявкнул:

– Два шага из строя, курсант!

Вопреки ожиданиям громила не стушевался, чётко исполнив приказ, что свидетельствовало о какой-никакой военной подготовке.

– Курсант Родзянко, товарищ есаул!

– И в званиях разбираетесь, - снисходительно усмехнулся Трофимыч, - похвально, похвально. Что ж, вопрос задан и требует ответа. А его мы найдём на полосе препятствий, до которой совершим небольшой кросс в полтора километра, а кто не добежит и решит подохнуть по пути, тому дорога на кафедру будет навечно заказана. Поверьте мне, об этом я позабочусь в первую очередь, и никакие заступники с папами и мамами вам не помогут. Ну, что вылупились?! На-а-пра-во! Бегом марш, бегом!

В руках Трофимыча и Маккхала будто по волшебству материализовались длинные хворостины, которыми они принялись подгонять и мотивировать замешкавшихся курсантов.

– Шевелите булками! А вы, девицы ясные, - казак поравнялся со стайкой пыхтящих девчонок, - шевелите ножками, думаете в сказку попали? Я вас разочарую, принцессы ненаглядные, здесь вам не там, тут вам сто матрасов на горошину не накинут, дырявой рогожки хватит. Шибче, шибче, а то ползёте беременными мухами. А ты чего лопухи развесил? – хворостина звучно приложилась к седалищу одного из парней, решивших погреть уши.

– Ай! – взвизгнул «ошпаренный» любитель горячих новостей.

– Сейчас будет «цвай», - замахнулся казак, но студент «включил форсаж» и счастливо избежал наказания.

Владимир бежал с ностальгической улыбкой на лице. Старая добрая граница яркими картинами всплывала в его памяти. Он честно признавался самому себе, что иногда ему не хватает таких вот окриков Сини или Малька, гонявших новобранцев.

– Ну, унтер-офицер Огнёв и курсант Родзянко, покажите мне, кто из вас более достоин должности командира роты и помощника инструктора по физподготовке, - широким взмахом руки Трофимыч указал на полосу препятствий, стоило только загнанной толпе тяжело дышащих курсантов собраться на финишной точке.

– Нэ тарапысь, дарагой, - лопатообразная ладонь Маккхала придержала здоровяка, приготовившегося топать на точку старта. – Иды, прымэрь экипэровку.

Под крокодильи оскалы бывших пограничников соперники проследовали к столам, на которых оказалась выложена стандартная экипировка в виде бронежилетов, касок, разгрузок и рюкзаков с песком.

– Примеряем, не стесняемся, - изобразил кривую ухмылку казак.

Не оглядываясь на Родзянко, Владимир привычными движениями принялся облачаться, механически подтягивая ремни и шелестя липучками. Облачившись, он несколько раз подпрыгнул на месте, проверяя, не трёт ли что где-нибудь в неудобном месте или бряцает. Охлопав себя и не обнаружив кое-чего привычного, он вернулся к столам, прицепив пару малых сапёрных лопаток, перед этим брезгливо поморщившись по результатам оценки остроты шанцевого инструмента. Трофимыч и Маккхал весело переглянулись в ожидании представления.

– Две дорожки, норматив на прохождение одна минута. Готовы, орёлики? – спросил Трофимыч, демонстративно достав секундомер из нагрудного кармана. – Старт!

Здоровяк рванул вперёд будто им выстрелили из пращи, Владимир же не торопился, сохраняя равновесие, взбежав по наклонному бревну. Тактика оправдала себя: Родзянко, вырвавшийся в лидеры на старте, сверзился в грязь на втором бревне и совсем отстал после преодоления стены.

Перед финишем Огнёв, на ходу отцепив клапаны и, под синхронные выдохи роты, одну за другой метнул обе лопатки в близстоящий столб, вогнав их строго в одну линию точно посередине столба.

– Сорок девять секунд, - озвучил результат Трофимыч. – Родзянко, шевели лапками, где ты там застрял, болезный? Одна минута одиннадцать секунд.

Щёлкнув кнопкой, есаул подошёл к облепленному грязью здоровяку.

– Норматив не сдан. Встать в строй, курсант Родзянко. А теперь, чтобы исключить вопросы и кривотолки в подсуживании, мы взвесим рюкзаки наших претендентов на командование ротой.

Старый горный орёл в лице Маккхала подвесил на металлическом крюке ручного безмена первый рюкзак, затем второй.

– О, как! – констатировал замеры Трофимыч.
– Товарищи курсанты, вы можете лично убедиться, что организаторы подсуживали курсанту Родзянко. Его рюкзак на три килограмма легче ноши унтер-офицера. Есть ещё желающие оспорить назначение товарища Огнёва? Нет желающих, замечательно. Курсант Родзянко, а вы чего расслабились? Мы с вами ещё не закончили. Будем подтягивать ваш физический уровень. Упор лёжа принять! Тридцать отжиманий! Рота, упор лёжа принять! Двадцать отжиманий для кавалеров, пятнадцать для дам. Приступить к выполнению. Курсант Родзянко, я сказал тридцать отжиманий, а не двадцать три. Целоваться с песком я вам приказа не давал. Родзянко, ваша откляченная задница напоминает кобылий зад на нересте кильки, - шипастая берца казака придавила пятую точку курсанта вниз. – Двадцать четыре, двадцать пять… двадцать шесть… А теперь, мальчики и девочки, внемлите гласу бога! Чтобы вы осознали размер дыры, в которую неосторожно вляпались, и приняли единственно верное решение свалить из неё, ни один из вас до сдачи минимальных нормативов не будет допущен до практических и теоретических занятий на кафедре. Слабаки армии не нужны, тупые слабаки – тем более. Барышням маленькое послабление, ваш норматив одна минута пятнадцать секунд и вес рюкзачка поменьше. Армии нужны думающие командиры, способные поставить задачу подчинённым после многочасового перехода в горах, тайге или поле, а не тупое быдло, подыхающее после лёгкого кросса, но даже в предсмертных судорогах желающее отхватить кусок послаще, да, курсант Родзянко?