Хрясь!

Отбросив в сторону обломки ветки, Трофимыч вытер о штанины мокрые от сока руки.

– Я знаю, что делаю, - аккуратно, мягкой кисточкой отряхнув землю с корешков, обронил Владимир. – Низкий вам обоим поклон за беспокойство, но не стоило вам влезать во всё это.

– К-ха! Значит, это мы влезли?! – рыкнул Трофимыч.

– Х-м, - Владимир отложил кисточку в сторону. – Давно следовало поговорить, да всё недосуг был и не место.

– А сейчас, стал быть, звёзды сошлись и досуг с местом образовались, так что ли? – ядовито капнул хиной казак.

– Оглядись? – Владимир вытянул ноги и облокотился спиной на тонкий ствол молоденького дуба, незнамо как затесавшегося в сосновый бор, со всех сторон подпёртый густыми зарослями орешника. – Что ты видишь, Трофимыч? Ну, кроме бдящего за кустами Маккхала?

Оглянувшись и пожав в непонимании плечами, казак, всем видом показывая, что требует объяснений, вновь уставился на молодого побратима, безмятежно нюхающего пучки трав.

– Сверху мы укрыты кронами и невидимы для сторонних наблюдателей, использующих коптеры или спутники и способных читать по губам. Посторонних «топтунов» в округе я не чувствую, к тому же шум ветра глушит звуки, которые можно снять с помощью аппаратуры, а телефоны мы оставили в рюкзаке у ручья. О полезных свойствах текущей воды ты прекрасно знаешь без меня. Поэтому, да – звёзды сошлись.

– Огонёк, тебе никто не говорил, что ты параноик?

– Здоровая паранойя в умеренных дозах полезна для жизни, - абсолютно без усмешки проговорил Владимир, отбрасывая в сторону зелёные былинки, забракованные по одному ему известным признакам. – Ещё раз повторю, я знаю, что делаю. Тут мы с Ворожеей стоим друг друга.

– В каком смысле? – Трофимыч даже привстал с насиженного места.

– Она использует меня, я использую её и подвластные ей ресурсы, при этом она знает, что я знаю, что она знает и далее по кругу.

Крякнув от прозвучавшего откровения, Трофимыч покачал головой:

– «Она знает», ты знаешь, охренеть как круто, круче крутого яйца. Гляжу, от скромности ты не умрёшь. Огонёк, с таким подходом тебя хищные жабы из государственного болота в один присест схарчат и не подавятся. Смотри, как бы твоё самомнение не подвело хозяина. Ладно только тебя, ты же сестру, Джу и мелких под монастырь подведёшь. Ворожея может раздавить тебя как комара.

– Я стараюсь. Это ответ на первую половину твоего завуалированного вопроса, также как и я её – это ответ на вторую. Прежде, чем ты начнёшь сомневаться в моём психическом здоровье, спрашивать всё ли в порядке с моей головой и советовать профильные заведения, я хочу поинтересоваться - тебе Маккхал про Колываниху всё рассказал? – Дождавшись кивка, Владимир продолжил:

– Ещё вопросы остались? Ничего, что я так, полунамёками? Просто даже тебе я не не могу, да-да – не не могу, а не хочу вываливать всю правду, чтобы лишним не грузить. А если ближе к телу, понимаешь, нам с Ворожеей есть, что предложить друг другу и в данный момент она выступает в роли просящей стороны. Знаешь, Трофимыч, я ведь не один такой уникальный на Руси матушке. Моих мелких гавриков ты видел, а иголки Джу на собственной шкуре испытал. Анюта и мелкий паразит с шилом в причинном месте исцеляют наложением рук. Мишу, ещё одного мелкого вьюна, через пару лет можно будет вместо ходячего диагноста использовать, а Валя Корнева через те же два года станет непревзойдённым мастером целебных заговоров, да и травница она от бога. О Джу я уже не упоминаю. С ней и так всё ясно. Я детишек собираю и обучаю не для того, чтобы они угодили в лапы спецслужб. Их дар может убивать и дарить жизнь. Я учу второму, но так сложилось, что учителей у нас раз-два и обчёлся. Их совсем нет, если разобраться. Ни наставников, ни методик, а набираться опыта методом «тыка», как выясняется, совсем не вариант. Те бабули и дедули, что есть по глухим деревням, приняли дар от предков и пастыри из них не очень – хреновые, если честно, поэтому уникумов, подобных Анюте или Джу, которых найдут люди Ворожеи, так или иначе приведут или отправят ко мне.

– Огонёк, - Трофимыч качнулся вперёд, - не объяснишь мне, старому пню, а ты откуда это знаешь? Не скрою, я читал твоё дело, имел доступ в своё время, и то, что написано в бумагах серьёзно отличается от реальности.

– Память, Трофимыч, - не глядя, Владимир споро укладывал пучки в специальный рюкзак-переноску.

– Память? – выгнул бровь и встопорщил усы казак.

– Да, память предков. Не спрашивай, как, я помню жизнь некоторых из них. Не во всех подробностях и мелочах, естественно. Ты вот помнишь, на какой горшок ходил в ясельной группе детского сада? Нет? И мне этого не надо, но, главное, я могу воспроизвести в голове основные события из их жизней без усилий. А если потрудиться и посидеть в медитации… Опыт поколений за несколько тысяч лет… Сам понимаешь, здесь не просто баран чихнул. Да будет тебе известно, в те далёкие времена методики обучения жрецов, волхвов и знахарей с травниками были наработаны, просто хранились в строжайшей тайне от простых смертных.

– И убийц с воинами.

– И убийц с воинами, - легко согласился Огнёв. – Волхвы были теми ещё затейниками, они, не напрягаясь особо, могли посохами в землю по самую маковку вколотить и засапожником выю перемахнуть, да и жрецы серпами махать учились просто на загляденье. Времена весёлые были – огни, пожарища, кровная месть до последнего в роду, сам понимаешь. Набеги всякие, хунну с диких степей, бешеные угры и прочие. Переселения народов пёрли натуральными косяками. Пока от одних отмашешься, уже другие на капища лезут будто им мёдом намазано.

– Капища? – Трофимыч вычленил главное для себя.

– Христианству на Руси всего лишь тысяча лет, да и то до монгольского нашествия большая часть Руси жила по принципу: «Живу в лесу, молюсь колесу».

Закончив с укладкой, Владимир затянул тесёмки.

– Я учу детишек чувствовать жизнь, мир вокруг. Пытаюсь привить им понимание гармонии… Даже не так, пытаюсь научить жить в гармонии с окружающим миром, с природой. Люди заполонили мир, Трофимыч. Мы все: люди, звери, копающиеся в пыли воробьи и жрущие тухлятину раки – клетки одного организма, только одних клеток становится всё больше и больше. Они уничтожают другие, убивают и загаживают мир. В организме это…