— А кто твоя хозяйка? — спросил, не подумав, Витька.

Феликс внимательно посмотрел на него.

— Когда тебе платят деньги, их нужно отрабатывать, — объяснил он, как маленькому. — Я получил задание, получил аванс. Мне заплачено не за души высокие порывы, а за то, чтобы информация попала в руки к хозяйке. И я это сделаю.

— Правильно, — согласился вдруг Фоменко. — Не петушись, Витя. Когда-нибудь поймешь.

— Что пойму?!

Фоменко только рукой махнул.

Они действительно пошли огородами. Армяк не армяк — а какую-то лопотину сняли с пьяного мужика, который дрых в кустах, не добредя дюжины шагов до родного дома.

— Все равно бы пропил, — заметил Феликс, высвобождая пьяницу из рукавов. — Держи, Аркадий, да выбей о дерево как следует. У этой публики всякая скотина водится.

— В бане прокалить надо.

— Погоди, и до бани доберемся.

Странную компанию представляли собой они трое: ветеран Полтавской баталии в надвинутых на лоб останках треуголки, молодой человек из благородного сословия в модном зеленом кафтане с галуном и землепашец, да еще с захудалого двора. Они молча и целеустремленно шли напрямик, перелезая через плетни и прыгая через вековые лужи.

Вдруг Витька остановился.

— Нехорошо получается, — сказал он. Феликс и Фоменко обернулись.

— Что — нехорошо?

— Да спецназ, будь он неладен…

Фоменко опустил глаза, а Феликс хмыкнул.

— Твой спецназ нам только пакостил.

— Вот если бы можно было ребят забрать, а Сухарева тут оставить… — добавил Фоменко. — Только не получится.

Капитан Сухарев — мастер проникновенного вранья по рации. Шестой.

— Когда отойдем подальше, свяжемся с ними и скажем про Одессу, — то ли предложил, то ли потребовал Витька.

— Радиус действия рации, когда батарейки совсем дохлые, тебе известен? — спросил Фоменко. — Если связываться, то сейчас.

— Незачем, — возразил Феликс. — Рейс Марсель — Питер — это вам не пригородная электричка. Там, может, всего два корабля за навигацию и приходят. Неизвестно, сколько ждать. Как раз на одно судно и сядем.

— Тоже верно.

Не оборачиваясь, Фоменко и Феликс пошли дальше, Витька постоял — и поспешил следом. Совсем ускорив шаг, он даже забежал вперед.

— Они же тут пропадут!

— Такая их судьба, — хмуро ответил Феликс.

Конечно же, команда из четверых здоровых мужиков может пересечь незнакомую страну, двигаясь ночами по компасу и подворовывая. Но если они попадутся кому-то на глаза — в своих камуфляжных комбинезонах, со своими волчьими повадками, — то их сперва примут за нечисть, потом устроят облаву с собаками, особенно если нарвутся на богатого и азартного помещика. А недостаток всякого боеприпаса в том, что он конечен.

А если повезет, то они доберутся до места, где лет через тридцать образуется знаменитый порт.

— Дай рацию! — потребовал Витька.

— Филантроп долбаный.

— Свои же!

— Когда они тебя с коня ссадили и по лесу гнали — тоже были свои?

Фоменко громко вздохнул.

— Не знаю, как тебя растили, а мне отцы-командиры говорили: каждый должен отвечать за свои глупости, — нравоучительно молвил Феликс.

— Так ведь не за свои же! Им дали приказ…

— У Сухарева должны были сработать мозги, что ситуация нештатная.

— Ну, не сработали!

— На вранье — сработали. Они, выходит, для нас — свои, а мы для них — не свои?

— Действительно, Феликс, нехорошо получается, — сказал Фоменко. — Давай сделаем им дупло.

— И что оставим в дупле? Напишем: разворачивайтесь на сто восемьдесят и приходите ловить нас в Питер?

Фоменко крепко задумался.

— Дай, пожалуйста, рацию, — сказал Витька.

— Если ты собрался идти с ними в Одессу, я тебя задерживать не стану. — Феликс добыл из мешка и вручил ему пластмассовую коробочку.

— Я — Первый, я — Первый, вызываю Шестого и всех остальных, — заговорил Витька.

Ответа не было.

— Не в зоне, — заметил Феликс, протягивая руку за рацией.

— В Одессу поперлись, кретины! — со злостью сказал Фоменко, и Витька покосился на него: до сих пор экспериментатор ни чувствам, ни языку особой воли не давал.

И тут прорезался далекий голос.

— Я — Сорок третий. Слышишь, Первый, я — Сорок третий.

— Эй! Мужики! — отчаянно заорал Витька. — Нет никакой Одессы! Не построили!..

Фоменко выхватил у него рацию.

— Они тут, — вдруг произнес Феликс. — Зуб даю. Они решили, что мы не сразу будем пробираться к югу, и ищут нас к северу от дороги.