— Это только в этом году, как будет дальше я не знаю. Дауд ты развезешь оставшееся зерно в соседние аулы?

Конечно, сотник.

Вот так закончился мой пиар заход, который был ещё одним кирпичиком в фундамент мирного сосуществования с непримиримыми. Я, довольный собой и тем, что все мои планы так или иначе осуществляются, пребывал в хорошем настроении. Мы с Адой, увлеченные уроком черкесского языка, на котором я уже довольно сносно говорил и понимал. Иногда коверкал слова, что вызывало у неё смех.

Раздался стук в дверь. Аслан пошел открывать и вернулся с Андреем, за которым пряталась Марэ с испугом выглядывающая из-за него.

Я, не понимая ничего, уставился на них и молчал. Мысли испуганной стайкой бестолково заметались в голове, стукаясь о стенки черепной коробки и у меня не получалось собрать их в кучу. Зачем-то достал часы и посмотрел на время. 23–52.

— Почти полночь, Андрей и Марэ, дочь ходжи Али, у меня в доме.

Андрей видя мое тупое состояние решил пояснить.

— Вот, командир, Марэ приехала ко мне. Отец хочет её выдать замуж. Она отказалась и сбежала.

Понятно к кому.

И тут до меня дошел весь ужас положения в котором я оказался. А когда я увидел глупую, но счастливую улыбку Андрея, меня так накрыло, не передать словами. Я видел, как рушатся все мои планы и начинания, всё, что я делал эти годы, просто рухнуло в один момент. Когда осознание всей катастрофы дошло до меня, пробку вышибло и я сдулся окончательно. Хотелось заорать, но не было сил пошевелиться.

Андрей что-то говорил, а я не мог уловить смысл, да и желания вникать не было. Я просто сидел и смотрел на них. И тут мой слух зацепили слова «злой и жестокий», где-то на самом дне моего сознания я заметил маленькую звездюльку, которую называют мотивация. Она отчаянно махала мне своими ручонками привлекая моё внимание.

— Стоп Андрей, теперь заново, подробно и не торопясь. Я внимательно слушаю тебя. Хотя постой. Ну-ка иди сюда. Посмотрел я на Марэ. Она, как испуганный оленёнок, робко подошла к столу и села.

— Как ты ночью добралась сюда?

Она заплакала и опустила голову.

Андрей было дёрнулся прикрыть и утешить свою ненаглядную, но я так рявкнул, что все вздрогнули

— Сидеть, только дернись, отгребёшь по полной. Азамат?

Марэ закивала головой.

— Аслан, ну-ка быстро сюда, эту чурку с ушами.

Он моментально скрылся, понимая, что меня лучше не нервировать. Уж он то понимал в какую ж…у я попал. Вошедший Азамат, увидев меня, встал с опушенной головой и виновато молчал.

— Садись, рассказывай.

— Когда мама родила Марэ, у нас гостил Абид с сыном Даусом, друг отца. Абид предложил обручить Дауса с Марэ и отец согласился, Даусу тогда было десять лет.

Абид погиб в одной из стычек с вашими казаками. Даус женился в двадцать лет, его жена умерла через четыре года во время родов. Говорят он бил её. Он очень жестокий и злой. Недавно Даус приехал к нам и потребовал, что бы отец выполнил своё обещание и отдал в жёны Марэ, ей месяц назад исполнилось шестнадцать. Марэ попросила отвезти её к хорунжему. Он хороший человек и любит Марэ, я знаю. Поэтому я согласился.

— Ты, не понимаешь, что вы натворили с Марэ. Вы подставили отца, меня, хорунжего. Марэ не хочет замуж за Дауса, она хочет за хорунжего.- Стал ёрничать я.

— Завтра вернёшься домой!

В принципе я нашел решение столь опасной ситуации, но мне нужно было знать на сколько серьезно настроены заинтересованные лица.

— Нет, — в отчаянии выкрикнула Марэ — я не пойду замуж за Дауса, лучше я убью себя.

Тут встрепенулся Андрей.

Командир, делай со мной, что хочешь, но я не отдам Марэ, никому.- Он обнял Мару, а она прильнула к нему. Что и требовалось узнать.

— Ада, уведи Марэ в комнату, все вон, мне нужно поговорить с хорунжим.

Все быстро рассосались, остался Андрей напряженно сидящий за столом.

— Андрей, послушай меня внимательно, от твоего ответа зависит всё, не торопись и хорошенько подумай. Есть ещё время отказаться. Марэ, дочь ходжи Али, просто побаловаться и бросить, тут не пройдет. Если ты действительно любишь её и готов жениться на ней, официально. Только в этом случае я помогу тебе.

Андрей задумался, уставившись на стол. Молчал. Я не торопил его. От его ответа зависело очень много.