Проводив Риттиха, задумался над тем, как воспримет общество подобные изменения. Неоднозначно. А рядом лежит еще одна бомба под названием Конституция Российской империи со всеобщим избирательным правом. Императору остается немало полномочий. Назначение премьер-министра, которого должна утвердить Госдума, контроль за вооруженными силами и другими силовыми структурами, внешняя политика и право вето на принимаемые решения.

Без понятия, как это все будет на деле, но за внутренние вопросы будет отвечать премьер-министр. Госсовет и Госдума остаются, как верхняя и нижняя палата парламента. Остался продумать механизм, как можно при необходимости отодвинуть самодура от трона. Созыв земского собора, если все партии госдумы за? Как вариант.

— Дмитрий Павлович, мы договорились о встрече… — буквально через пять минут после Риттиха зашел министр иностранных дел.

— Да, я помню. Проходите, Георгий Петрович.

Министр за министром. Быть главой правительство не так просто и приходится вникать во все вопросы. А как уже известно проблемы у нас везде, пусть и не такие масштабные, как было до моего прихода. Жесткий контроль на короткой дистанции всегда выигрывает по сравнению с либеральными порядками.

В неформальной обстановке с Бахметевым мы часто общались на тему послевоенного мироустройства. И нашли много общего. Россия должна занять нейтралитет и сконцентрироваться на собственном развитии. Думаю, лет десять у нас точно будет с перерывами на внутренние проблемы, а потом против нас кинут японцев или китайцев. Подключат турков. В общем, пока не восстановится Германию. Истории трудно сойти с проторенной колеи.

Можем ли мы предотвратить новую войну с Германией? Вряд ли. Идеи о расовом превосходстве найдут живой отклик у обиженных на позорное поражение немцев. Впрочем, на любое поражение. Даже спустя десятилетия, после следующей войны, в моем времени немцы ничего не забыли и жалеют, что не получилось.

— Спецпосланник кайзера связался с нашими дипломатами в Швейцарии, — многозначительно поставил паузу министр.

На фоне разногласия с союзниками немцы решили прощупать почву. Мы не раз отклоняли предложения о сепаратных переговорах, потому что это уже слишком жесткое нарушение. Но поговорить и «сверить часы» всегда можно и даже нужно.

— Что они предлагают?

— Заключением мира по текущим границам со всеми участниками войны. На что мы намекнули о скором поражении Центральных держав и бесполезности продолжения войны. Скорее всего, это первый шаг к пониманию того, что мы от них хотим и какими будут наши требования.

Разваливающаяся Турецкая империя, колеблющиеся австрийцы, болгары, рвущие на себе волосы… Немецкие политические и финансовые элиты заранее знают исход, но ничего не могут поделать. Военные во главе с кайзером закусили удила, а народ стал жертвой пропаганды. Как обычно.

— Французы и британцы ни за что не согласятся на подобные условия, американцы готовы вступить в войну, чтобы успеть урвать свой кусок. Да и нам невыгодно, чтобы германцы получили передышку для новой войны. Наши условия не изменились. Польша и Восточная Пруссия от Германской империи. Договор о мире на… тридцать лет, возобновление торговли и помощь в развитии промышленности. Российская империя богата на недра, и освоить их в одиночку задача не из легких. У нас практически безграничные энергоресурсы. Зачем лезть в Африку с болезнями и сложной логистикой, если все можно получить рядом и по доступной цене? Напирайте на выгоду и прагматизм.

— Ситуация в мире сложилась довольно непростая, — поморщился Бахметев. — Союзники по обе стороны конфликта имеют друг к другу массу претензий, которые будут только усиливаться и как, мне кажется, многие могут поменять сторону. В нашем случае все очень не просто, а доверять французам и британцам… слишком опрометчиво. Прошу прощения, но нас могут банально обмануть и в, конечно, итоге поставить жесткие требования. Или еще хуже мы получим новую Крымскую войну.

Лично я не давал никаких обещаний в отличие от Николая, а все письменные договоренности союзники нарушили не раз. Поэтому Бахметев прав перед нами стоит задача, чтобы мы не остались одни в войне или еще хуже все не объединились против нас. Выстоять еще год, а за ним еще один и так далее, пока не найду на кого скинуть эту каторгу.

— Возможно, в какой-то момент нам и правда будет лучше закончить войну без официального поражения Германской империи. Продолжайте переговоры и напирайте на то, что с нами можно договориться и на более мягкие условия, но без раздела Австро-Венгрии мира точно не будет. Это вопрос принципа и исторической справедливости.

— Как прикажете, ваше императорское высочество, — поклонился Бахметев и вышел из кабинета.

Удивившись такому повороту от обычно простого в общении министра, я вернулся к работе и поставив свою подпись на документе, довольно откинулся на кресло. За окном падали листья, громко гремела гроза и первые капли дождя вовсю стучали по окну, а я впал в состояние, близкое к медитации. Люблю смотреть на бушующую погоду и мучить свой мозг анализом текущей ситуации.

Вошедший без стука в кабинет Демьян вывел меня из раздумий. Он явно не просто так решил прервать свой больничный, учитывая его болезненный вид.

— Плохие новости, командир.

Только подумал, что все идет слишком хорошо, как снова проблемы, после чего проскользнула мысль, что я догадываюсь, о чем мне сейчас сообщат…

— Его Императорское Величество Николай II, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский… ушел из жизни, — надрывался мужской голос за окном.