Взгляд Давида быстро и чуть хаотично пробегается по моей фигуре, и становится не по себе.

— Никто… — говорю я. — Клянусь богом, ни один человек на свете не поверил бы, что ты когда-то будешь с увлечением играть с детьми.

Он возится с детьми так непринуждённо, будто всю жизнь этим занимался. Ещё немного, и я начну думать, что мне всё это приснилось: криминал, постоянные аресты, бои, похороны и его отвратительный характер.

Имеем ли мы право на вторые шансы? Какова у них цена? Как насчет нескольких лет жизни любимых, переживших страшное горе?

— Они все меня плохо знали, — шутит Давид, слегка улыбнувшись.

И мне смешно! Так смешно, что едва сдерживаюсь! Черный завуалированный юмор, именно то, что доктор прописал! Мы будто шагнули в прошлое, провалились в него, как в болото по колено. Стало тепло.

— На самом деле ты душка.

Он тут же кивает.

— Исса, например, не любит детей, — развиваю тему дальше. — Он на них смотрит так, будто это не мальчики, а крокодильчики.

— У него флешбеки из детства, не принимай на свой счет. Я уверен, он умеет терпеть.

— Старается. Ну как? — оглядываю себя. — Пойдет для встречи с архитектором? — подчеркиваю, что не для фиктивного жениха собиралась тут половину дня.

— Прекрасно выглядишь, Радка. Как всегда идеальна.

— Спасибо. Тогда так и пойду, — поворачиваюсь к столу, где стоит сумка. Проверяю содержимое.

— Не хватает только пары деталей.

Я слышу, как он поднимается. Медленно подходит ближе, усиливая волнение. Я убираю волосы за уши.

Только дотронься. Только посмей меня коснуться сейчас, и я тебе устрою скандал!

Он лишь протягивает коробочки. Я тут же открываю ту, что поменьше, и смотрю на кольцо. Крупный сверкающий камень, изящная огранка. Оно… великолепно.

— Я помню, что ты любила белое золото.

— В красном я становлюсь похожа на цыганка, верно. Сколько здесь карат? Я надеюсь, ты взял его в прокате, иначе, дороговато тебе обойдется этот ужин.

— Не обвиняй меня в жадности.

— Не буду. Прости. Это тоже не твой грех, — соглашаюсь я.

Он берет мою руку, стягивает обручально кольцо, которое мы выбрали с Ростиславом. Кладет его на стол как-то резко, звонко. Начинает надевать свое.

— Больше уважения, это кольцо подарил мне муж. Честный человек, между прочим.

— Тебе с ним сильно скучно? — усмехается Давид кривой улыбкой Алтая.

— Сильно. И слава богу.

— Ты выйдешь за меня, Рада Филатова? Со мной тоже будет скучно.

Я быстро поднимаю глаза, и мы смотрим друг на друга.

— Всю фиктивную неделю?

— Почему нет?

— Смешно! Зато со мной весело, — я киваю на детей. — Всегда. Скажи, почему ты не сделал этого раньше? Предложение мне, — слова вырываются сами собой, я даже дыхание не успеваю перевести. — Когда я была беременна и когда мы потеряли нашего первого малыша. Ты чувствовал, что все закончится плохо?

Он открывает следующую коробочку — там цепочка и сережки. Помогает примерить. Я молча смотрю на свое отражение, никак не комментируя шикарный подарок.

Я понимаю, что он хотел бы получить какую-то реакцию. Выбирал, наверное, заранее. Готовился. Он… большую часть жизнь не мог себе позволить ничего и поставил все на богатство, и сейчас с помощью подарков выражает симпатию. Я все это знаю. Вижу, чувствую.

Черт, я по-прежнему его чувствую. Броситься бы ему на шею и порадоваться подаркам, завизжать, закричать! Он будет счастлив. Искренне.

— Я не хотел, чтобы между нами все так вышло. Ты выглядишь потрясающе.

Мы оба смотрим на наши отражения в зеркале.

— Спасибо. Я знаю, что ты меня любил. Без разницы, какие отношения у тебя были с другими женщинами, но меня ты любил.

Он наклоняется и целует меня в плечо. Я вздрагиваю, и он берет меня за руку. Ту самую, на безымянном пальце которой сверкает бриллиант.

Мы оба поворачиваемся к детям, которые начинают драться из-за одинаковых машинок.

— Пора идти, — говорю я.

Давид наклоняется и целует мою ладонь.

Рука и плечо горят огнем все то время, что мы спускаемся в холл, усаживаемся в такси. Я борюсь с собой, чтобы не потереть места касания.

Все так быстро происходит, я ощущаю себя предельно взволнованной.

Спустя десять минуть пути мы выходим из такси и идем к ресторану. Ярик смирно сидит в коляске, которую толкает Давид. К счастью сынок разглядывает пальмы и машины вокруг и не видит, как удобно Ромка устроился на руках у отца, иначе братья бы тут же начали соперничать.