Мои руки пустые.

Впервые за год мои руки пустые, и я с непривычки не знаю, куда их деть.

Мы редко куда-то выходили с Ростиком, вовсе не потому, что не хотели или не было средств. Оставить маленьких детей надолго — всегда было испытанием для моего сердца, даже если бы Надя согласилась.

Я никогда об этом не задумывалась раньше, да и Ростик прекрасно относится к мальчикам, но… как же очевидна разница, когда мужчина просто хорошо относится к детям, и когда он хочет полюбить. Уже любит? Давид нашел ресторан с детской комнатой и профессиональными аниматорами. Для него это не было проблемой.

Он не просто несет их к новой няне, он проводит с ними время. И ему как будто даже нравится.

И я ловлю себя на том, что впервые с момента смерти Адама действительно расслабляюсь. В этот вечер, подходя к ресторану, я как будто перестаю отвечать за отель и его сотрудников, за себя, своих детей, отношения с мужем, бизнес, слухи, будущее. Мне снова всего лишь двадцать три. Я как будто обычная девушка, у которой единственная забота на вечер — ее внешность.

— Сделай вид, что без ума от меня, — говорит Давид на входе в ресторан. — Ты нас выдашь своей сосредоточенностью.

Что?! Вообще-то я максимально расслаблена!

— Сам сделай, — бурчу в ответ.

Он вдруг останавливается. Рукой, которой сжимал коляску, обнимает меня, притягивает к себе и… целует в губы.

Едва наши губы касаются, внутри меня вспыхивают сотни огней, пробуждая чувства, от которых я всё это время пыталась избавиться. Похоронить. Закопать. Забыть.

Происходит поломка в организме: сердце, кажется, вот-вот пробьёт грудную клетку, пытаясь вырваться наружу, а легкие, напротив, перестают функционировать, и я задыхаюсь. Едва ощутив тепло его губ, тело мгновенно отзывается, возвращая меня в то время, когда его вкус был единственным, чего я хотела.

А запах. Знакомый до ошеломляющей, сладкой боли запах! Я искала его во сне, в его одежде, случайно на улице.

Адам никогда раньше не принуждал меня силой, не ставил в неудобные ситуации, его тактичность контрастировала с внешним видом самым грандиозным образом.

Давид тоже не давит, а наоборот — целует почти невесомо, почти нежно, почти по-братски.

Почти.

— Адам, — шепчу я очень тихо. Боже, Адам.

Чувствую, как его пальцы напряженно сжимают мою талию. Всего лишь момент касания. Какая-то секунда в стыковке. Но на меня успевают обрушиться отчаяние, нежность и боль, и меня словно выбрасывает из реальности.

Когда Давид отстраняется, в его глазах буря. Моё сердце колотится обезумевшим ритмом, напоминая о том, что мы только что на секунду потеряли контроль над тщательно выстроенной ложью и столкнулись с болезненно-правдивой версией себя.

Он держится. А я… тоже держусь, конечно же. Жизнь продолжается.

У входа в ресторан собралась небольшая очередь, и несколько пар уже улыбаются нам, одобрительно переглядываясь.

— Ты слишком увлекся, — говорю я мягко и довольно громко, легонько щипая его за руку.

Мне нужно скрыть биение сердца и придать волнению естественные причины.

— Тобой, — отвечает Давид, поправляя воротник. — С первой минуты.

Усмехаюсь — он позволяет себе быть сказочно галантным, хотя с такими деньгами может быть любым. Давид Сергеевич выбирает путь принца, родившегося с серебряной ложкой во рту, и получившего идеальное воспитание.

Я слышу милые смешки вокруг — отлично, публика теперь думает, что мы влюбленная парочка, неспособная контролировать свои чувства.

Мы ведь этого хотели?

Навстречу выходят Эрик и Ноэми. Женщина тут же тепло обнимает меня и радостно хлопает в ладоши:

— Я всегда знала, что русские мужчины не стесняются проявлять свои чувства!

— Давид действительно просто обожает публичность! — восклицаю я непринужденно и бросаю в него самый милый взгляд.

Северянин недовольно прищуривается в своей привычной манере. Но тут же приобнимает меня за плечи и прижимает к своей груди. Целует в висок.

— Я тебя убью, — шепчу я, улыбаясь.

— Просто обожаю публичность, — отвечает он также добродушно.

Администратор приглашает нас за столик на открытой террасе, окруженной буйством зелени и цветов. Из окна неплохо видно детскую комнату, и мой взгляд то и дело устремляется к сыновьям. Поездка в Карелию оказалась неплохой репетицией, какое-то время они могут быть увлечены только игрушками.

Но едва официанты расставляют приборы и меню, появляется няня из детской комнаты. Она ведет за руки моих мальчишек, которые, заметив нас, радостно устремляются вперед.