Однако, как бы это грустно ни звучало, но Ливан в этой войне на Западе никому не интересен.

— В стремлении наказать Сирию, ястребы из Вашингтона напрямую говорят своим протеже в Израиле атаковать позиции войск Асада в Ливане. Об этом сегодня заявил пресс-секретарь Белого Дома… — продолжался эфир на радио.

— «Крестовый поход» Рейгана против коммунистической угрозы продолжается, — проговорил я и прибавил скорость.

Добравшись до дома, я припарковал автомобиль и поднялся к себе. В квартире было темно и жарко, как в печке. Я нащупал выключатель и зажёг тусклый свет.

После душа и приготовления ужина, я сел перед телевизором. На экране высветилась заставка экстренного выпуска новостей.

— Как заявили в Израиле, удар был нанесён по объектам ООП. Жертв среди мирного населения не допущено. Данные ливанских СМИ — провокация и ложь, — сказала диктор канала «Теле Ливан».

На экране показывали лагерь Бурдж-эль-Шемали после удара. В кадре были разрушенные строения и дым, фоном слышались женские крики. Голос диктора комментировал происходящее.

— Израильские ВВС нанесли серию ударов по «предполагаемым» объектам ООП. По меньшей мере 27 погибших. Среди них в большинстве мирные жители.

Картинка сменилась. На экране появился Ясер Арафат крупным планом. У него было усталое лицо, появились мешки под глазами. На голове его традиционная куфия с ободом.

Говорил он быстро, но чётко.

— Израиль не просто атакует лагеря, госпитали и школы. Он атакует саму возможность, чтобы палестинский ребёнок проснулся завтра живым. Для них это не война, а наказание за то, что мы не молчим и не смирились. Мы обращаемся ко всем, кто ещё считает себя свободным миром: не молчите! Молчание — это соучастие в этом чудовищном преступлении.

Я поймал себя на мысли, что этому человеку хочется верить. Но последние события, связанные с заложниками из советского посольства, заставляют меня по-другому смотреть на происходящее.

— Мы не сложим оружие. Нам не хочется войны. У нас нет иного пути. Палестина будет сражаться за каждый метр Бейрута, за каждую улицу Газы, за каждый камень в Наблусе, — продолжал он. — У нас нет танков, но есть воля. Нет истребителей, но есть правда. У нас есть наш великий и несгибаемый народ.

Мне показалось, Арафат уже понимал, что вторжения Израиля в Ливан не избежать.

Я выключил телевизор, твёрдо понимая, что вторжение армии Израиля начнётся с минуты на минуту.

Телефон работал через раз. Ближе к десяти вечера я дозвонился в редакцию. Сквозь шум помех раздался сонный голос дежурного редактора.

— Лёха?! Где ты? Что там? Ты снял начало войны? — спросил он у меня.

Хорошо хоть о здоровье поинтересовался.

— Да. Вернулся недавно. Снял что смог. Израиль хочет развязать бойню в Ливане!

— Полоса твоя, конечно. Только… ты сам как?

— Жив пока. Уже в городе. Боевые действия почти начались, так что материала будет много.

— Береги себя. Слышишь? Без геройства.

— Печатай, диктую, — устало сказал я.

Я приготовился диктовать, но не успел — в трубке вдруг повисла тишина. Над моей головой потухла лампа, а вентилятор остановился. За окном послышались сирены о воздушной атаке.

Я подошёл к окну и увидел, что весь город погрузился во тьму.

Началось… Небо задрожало от гула моторов. Послышался гул реактивных двигателей.

Пошли атаки самолётов. Звук сжимал виски, как будто истребители-бомбардировщики пролетали прямо над крышей.

Били точечно. В темноте каждый удар напоминал молнию. Удары приходились по складам и штабам. Грохот приходил с задержкой. Окна дрожали. Над крышами струились столпы дыма, виднелись очаги возгорания.

Я открыл кран, и тот, выдавив ржавчину как отрыжку, зашипел. Я поднимал несколько раз повторно телефонную трубку, но связь не работала.

Удары продолжались. Разрывы были слышны порой достаточно близко, иногда где-то вдали.

До самого утра шла бомбардировка. Волнами, с перерывами, но без остановки. Самолёты били точечно, но на протяжении всей ночи. Дрожали стены, весь город вздрагивал, как от судороги.

Вскоре наступила тишина. Только когда сирены стихли и им на смену пришли сигналы скорой помощи, я смог закрыть глаза.

В течение трёх дней мне предстояло вновь побывать в Сирии и вернуться обратно. За это время я выполнил очередное поручение Казанова, и чуть было не погиб в Синем доме. Был совершён очередной теракт против наших советников. Благо у нашей страны и здесь нашлись солдаты и союзники.