Прикрываясь газетой, я делал вид будто читаю, а сам смотрел на вход в отель. Гиена вошёл, остановился, чего-то явно ожидая. Водитель остался в машине.

Через минуту Имад Мугния вошёл в отель. Ещё через 30 минут подъехала машина. Чёрный «Мерседес», затонированный в ноль.

Из неё вышел… Фадлалла.

— Вот и ты, — пробормотал я себе под нос.

Рядом с ним был Радван.

Я медленно наклонился к сумке, достал камеру и сделал несколько кадров, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Снимал лица и регистрационные номера машин.

Все трое вошли в отель через парадный вход.

Я уже собирался убрать камеру, как взгляд зацепился за машину, чуть поодаль с дипломатическими номерами Сирии.

Из машины никто не выходил. Наблюдают? Ничего нельзя исключать. Такая встреча не бывает случайной и не проходит быстро, но я решил дождаться ее окончания.

Прошло несколько часов. Солнце село. Улица поредела. Я сменил кафе на другое.

Около десяти вечера из заднего двора отеля выехали две машины с сирийскими номерами. Я вскочил, кинул купюру на стол и побежал к машине.

Улицы были почти пусты. Машины из посольства Сирии ехали быстро, но без резких манёвров. Проехал я за ними до самого квартала посольств. Когда ворота открылись без остановки и досмотра, всё стало ясно.

Из машины вышел человек. Высокий, в военной куртке без знаков различия. Огляделся. Прямой профиль, высокий лоб. Я узнал его сразу.

— Рифат Асад, — прошептал я.

Родной брат Хафеза Асада. И всё указывает на то, что сегодня он вёл переговоры с Гиеной, Фадлаллой и Радваном.

Это было сродни сенсации, и я сразу бросился в посольство.

В кабинете у Ильи Михайловича в посольстве я быстро всё ему рассказал. Он слушал внимательно, а потом поднял трубку и куда-то позвонил.

— Чрезвычайная отметка. По Карелину.

Как обычно, меня заверили, что Виталий Иванович меня сам найдёт.

Дома я проявил снимки. Проявка заняла почти полтора часа. Фотографии не засветились. Так что у меня были снимки всех участников сегодняшних событий.

На следующий день я снова оказался в кабинете Ильи Михайловича.

Казанов уже был в кабинете у Ильи и попивал чай с сушками.

— Рассказывай, — сказал он, встав со стула и подойдя к окну.

Я выложил на стол фотографии. Первым Гиену.

Казанов взял снимок, прищурился, желваки заходили на его скулах от напряжения.

— Дальше, — сказал я, протягивая следующую фотографию. — Руководство Хезболлы.

Казанов молча смотрел. Я выложил последний снимок и увидел, что глаза у Виталия заметно расширились.

— Рифат Асад…

— Вышел с заднего входа отеля после встречи с Хезболлой, — комментировал я.

Казанов медленно сел на диван. Долго молчал. Я видел, как в его голове складывается картинка.

— Взрывы в Дамаске, слив маршрутов авиации Сирии, приведшей в том числе и к гибели наших лётчиков. Ещё и застрелился один из командиров дивизии…

— Сам или помогли? — добавил я.

— Фактически сам, но это не точно. Ещё у нас есть представители Блэк Рок и засветившийся резидент ЦРУ, — кивнул Казанов. — Тот самый спец по смене режимов.

Казанов всё ещё смотрел в одну точку, а потом перевёл холодный взгляд на меня.

— Они готовят переворот в Сирии. У власти поставят Рифата, у которого натянутые отношения с братом. Блэк Рок совершает диверсии в глубоком тылу, плюс пытается устранить наших советников в Сирии. А советских заложников в Ливане держат, чтобы Советский Союз оказал влияние на Хафеза по выводу войск, — додумал я за Казановым. Вся эта цепочка приведёт к тому, что вырастит недовольство Асадом. А там и до смены власти недалеко. Народ же не любит проигрышей.

— А теперь расскажи о резиденции Хезболлы? — спросил у меня Казанов.

Я подробно рассказал о том, что видел во время своего с Севой визита. Виталий слушал внимательно, впитывая каждую деталь.

— Заложники у Фадлаллы, — подвёл черту Виталий.

Казанов встал, молча прошёл к выходу и перед дверью обернулся.

— Нет, — передумал он и пошёл к телефону.

Виталий быстро начал звонить.

— Это Казанов. Первый вариант не сработает. Да, будут жертвы. Что?! — спросил Казанов, посматривая на меня.

С кем он говорил, пока непонятно. Но без меня не обойдутся.