Причем в то, что трудности будут уже очень временными, в стране, мне кажется, почти никто уже и не сомневался. В начале мая советские войска окружили Данциг, а восьмого мая в сводке Совинформбюро товарищ Левитан торжественно объявил о взятии этого города. Но что-то меня в этой сводке насторожило, и я — «отпросившись» предварительно у матери (а на самом деле она просто рукой махнула, мол «делай что хочешь») поехал в гости к Маринке. В надежде на то, что в обкоме-то у народа информации всяко побольше — и, как оказалось, в этом не ошибся. То есть сама Маринка мне ничего нового не рассказала, но она отвела меня к какому-то мужчине, который, взглянув на мои ордена, повел меня в буфет, там чаем напоил и дал информации побольше. Ордена я надел «для проезда»: орден Шарлатана давал право на бесплатный проезд (причем это право еще и горсовет Горьковский подтвердил) наравне со всеми военными, а «Знамя» было у меня «пропуском в обком»: мне Маринка по телефону сказала, что предупредила охрану на проходной, что «малыша с орденом к ней нужно пропустить».

Так вот, этот дядька поинтересовался сначала, зачем я с таким вопросом в обком вообще пришел:

— Ну как же! У нас неподалеку польский военный лагерь расположен, так что может мне надо в райвоенкомат бежать для наших немцев оружие просить? Мужчины-то все наши на заводе целыми днями, если поляки на деревню нападут…

— Не нападут, это наши поляки, советские. А в Данциге были поляки, которые служат… служили англичанам, и уж поверь: с теми наши поляки уж точно дружить не станут.

— Но товарищ Левитан сказал, что мы англичанам представление сделали за нападение поляков на советскую армию, а ведь англичане тоже как бы союзники наши.

— Ладно, ты мальчик вроде неглупый, и про военную тайну знаешь. Но чтобы ты тут дров не наломал, я тебе расскажу — но только тебе, ты понял?

Ничего нового, по большому счету, дядька мне не рассказал: о том, что АКовцы в Польше советским солдатам еще несколько лет после войны гадили, я вроде знал. А тут они (думаю, не по собственной инициативе) решили советскую армию в Данциг не пустить, причем как-то всерьез решили — и стало их гораздо меньше. Вообще-то это было уже третье крупное столкновение советской армии и АК, просто о двух предыдущих товарищ Левитан на всю страну не рассказывал, да и первые два пресекло в основном Войско Польское, а здесь поляки были лишь с одной стороны. Но были недолго — и вот то, что Левитан все же стране об этом рассказал… Понятно, что он всего лишь голос, сам не решает, что людям говорить, но, видимо, тех, кто решает, польское «правительство в изгнании» достало окончательно и наверху решили их «в последний раз предупредить». Надеюсь, предупреждение британцы поняли…

А девятого мая тот же Левитан рассказал на всю страну о результатах изучения архивов фашистского лагеря Биренау, который армия Рыбалко захватила настолько быстро, что немцы даже архив ни вывезти, ни уничтожить не успели. И он очень много жуткого рассказал, вот только кое-кому, подумал я, теперь будет очень сложно рассказывать страшные сказки: больше половины из убитых там трехсот тысяч человек составляли советские военнопленные, четверть были «гражданскими» — русскими, белорусами, цыганами и поляками, было убито много даже немцев — а вот зондеркоманды в лагерях комплектовались практически поголовно евреями…

Впрочем, эти новости по радио и в газетах практически мимоходом промелькнули — и пропали, а вот то, что советские войска почти окружили Берлин, было очень важно. И наши люди увлеченно обсуждали, капитулирует ли Гитлер или продолжит сопротивление. У меня было свое мнение по этому поводу — а у руководства страны свое, с моим, как оказалось, не совпадающее. По крайней мере вернувшийся с фронта из-за тяжелой контузии мужик из Грудцино в беседе с дедами сказал, что «приказ Ватутина про венгров Ставка распространила на всех эсэсовцев»…

Десятого мая «союзники» провели первую попытку высадиться в Нормандии. То есть, как я думаю, они провели «генеральную репетицию» такой высадки, просто выставив свой флот вдоль берега и проведя мощный артиллерийский обстрел германских береговых позиций. А может, просто решили немцев в заблуждение ввести относительно своих намерений и берег возле Дюнкерка обстреляли просто так — но главным было (по крайней мере для меня главным) то, что «союзники» явно опаздывали к раздаче плюшек. Двенадцатого мая советские войска полностью взяли Берлин (и, по бродившим по деревне слухам, Гитлера поймали и расстреляли), а уже двадцатого началась одновременно осада Гамбурга и Ганновера. У немцев стало совсем плохо с обеспечением армии чем бы то ни было (включая даже продукты в минимальных объемах) и солдаты вермахта довольно часто предпочитали просто сдаться, так как у них даже сил стрелять не оставалось. С эсэсовцами было с одной стороны сложнее (они как раз сдаваться никогда не собирались), а с другой легче: их, где бы они не встречались, просто расстреливали из пушек сначала, а потом из всего остального оружия. И хорошо еще было (для немцев хорошо) что эсэсовцы в городах все же старались не закрепляться. То есть иногда и старались — но тогда наши из города делали кучу щебня.

А в конце мая советские войска освободили Хельсинки и вышли на болгарско-греческую границу. А болгарский премьер-министр подписал договор о том, что в распоряжения Советского Союза для оборудования военно-морской базы передается порт Александрополь. И последнее событие сильно сказалось на нашем районе: вероятно, кто-то обратил внимание на то, что «железнодорожный» мост через Кишму за почти два года вообще нигде ржавчиной не покрылся и теперь на наших узкоколейках несколько отрядом саперов срочно заменяли «самодельные» рельсы на более тяжелые их обычной рельсовой стали, а наши, как сказали в районе, отправили на переплавку чтобы из этого железа мост построить через Дунай. То есть это было лишь слухами — но с транспортом на некоторое время в районе стало плоховато.

Я же потихоньку посмеивался от такой новости: ведь наверняка товарищ Сталин от порта на Средиземном море уже не откажется. А если учесть то, что болгарская армия под шумок забрала Солун, то перспективы послевоенного устройства Европы выглядели интересно.

Впрочем, я особо на перспективах не концентрировался: в самом конце мая благополучно сдал экзамены за пятый класс и продолжил свои сельскохозяйственные развлечения. Если говорить честно, то лепешки с кабачками мне уже изрядно поднадоели — но благодаря им наша семья все же была сыта и здорова, так что в теплице мне пришлось крутиться с утра и до вечера. Мне уже и Маруся активно в этом помогала, но вот ящики с червяками она все же ворочать не могла (хотя ростом меня уже догнала). Я тоже ящики ворочать не мог, но как раз их ворочали Валька, Настя и Васька — а вот указывать, очередь какого ящика сегодня подошла, я им был должен. Так что сестренке оставалось только кур червяками кормить — но ведь и такая помощь сколько-то времени мне высвобождала.