Поезд мчался по железнодорожным путям, уже расследованным два месяца назад. Скорость замедляли лишь на тех участках, где когда-то работали лопатами, делая насыпи в ямах, и разбирали встречную полосу. С новыми технологиями укладывали новые рельсы за какие-то часы.

Также впередсмотрящий дрон оценивал состояние рельс, подавая сигнал тревоги за пять километров, если видел угрозу для плавного хода тягача. Делал разведчик это в полуавтономном режиме с помощью программы, которую нашел в базе ЛУКа Тимофей.

То есть что делает Ольха в качестве вперёдсмотрящей в голове локомотива, она не понимала. Разве что приложение не считалось совершенным и опять же не требовало внимания человека. Полуавтономные системы в отличие от работы полноценного ИИ, вместо корректировок процессов, просто отказывались принимать новые вводные данные и выдавали ошибки, если ранее не сталкивались с заданными системой условиями. Дрон легко путал кучу бетона и снега, лед и лужи. И не понимал ржавчины, которая была недопустима на «бархатном» железнодорожном полотне прошлого.

* * *

Ольха присмотрелась к карте. После Уссурийска проехали станции «Озерную падь», «Ипполитовку», «Орехово-Приморское», «Сибирцево». Гарь, когда-то оставленную пожарами в этих местах, смывало дождём, оголяя остовы зданий. Роботы довершали начатое неизвестными пироманами и топтали уцелевшие строения погодя.

Глядя на «вспашку», Тимофей даже предлагал за просекой роботов пустить специального робота, который сеял бы семена. Но для этого требовалось удостовериться в плодородности почвы. И в том, что кто-то будет за ними ухаживать. А это все задержка, потеря времени. Может, позже?

«Мучную» и «Кнорринг» состав миновал, выбравшись из полосы дождя. Солнце осветило горизонт, показывая большую красивую радугу. Ольха даже откинула обзорное стекло костюма, щурясь на яркий свет, и улыбаясь новому для нее явлению. Совсем как ребенок она восхищалась игрой света.

— Ребята, смотрите в окно справа. Радуга, — передала она всей команде.

Народ прильнул к окнам, делясь впечатлениями. Многие видели её впервые и стояли, раскрыв рты.

Как мало человеку для счастья надо. Например, увидеть нечто новое.

— Тим, поставь что-нибудь по теме, — обратилась «сменный машинист» к программисту.

— Хорошо, — ответил хакер.

Вскоре в динамиках заиграла песня «луч солнца золотого» в исполнении Муслима Магомаева. Она же «серенада Трубадура».

Луч солнца золотого

тьмы скрыла пелена,

И между нами снова

вдруг выросла стена.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное,

Знаю, счастье нас с тобой ждёт.

Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная,

Солнце взойдёт, солнце взойдёт.

Петь птицы перестали,

Свет звёзд коснулся крыш,

В час грусти и печали

Ты голос мой услышь.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное,

Знаю, счастье нас с тобой ждёт.

Ночь пройдет, пройдёт пора ненастная,

Солнце взойдёт, солнце взойдёт.

Солнце взойдёт, солнце взойдёт.

Солнце взойдёт, солнце взойдёт.

Солнце взойдёт…

Ольха прислушалась. Пение заворожило, рисуя перед ней готовые образы. Воображение поплыло, побежало впереди состава.

Затем послышались композиции «синяя вечность», «журавли», «герои спорта», «не спеши» и другие песни в исполнении маэстро советской эстрады. Весь состав слушал новые для них песни с большим удовольствием. Мощный, благословенный голос окончательно добил всех, когда грянула бессмертная песня «день победы». Люди в составе все вышли в коридоры вагонов, не в силах сидеть или лежать в такой момент. Хотелось действия.

— Зём, ну где же ты? Долго там ещё мыться собираешься? — пробубнила Ольха.

Отпускала на десять минут. Потом увидела в камеру Ленку. Добавила ещё пятнадцать. И вот уже почти час, как оба не покидали расширенного «санузла».

Пытаясь отвлечься, Ольха принялась читать инфотеку. Выискивая крупицы информации по местности. Её заботливо залил в сеть Тимофей, когда собирал аппаратуру для Содружества.

Одухотворенные люди под впечатлением зрительного и музыкального вдохновляющего образа тем временем достигли Спасска-Дальнего. Маленький в прошлом городишко словно уничтожало само время: железнодорожная насыпь тянулась вдоль безлюдных улиц, пустые «хрущёвки» стояли давно заброшенными, часто без окон. Мёртвые коробки. Ольха уже знала, где сделает остановку. И как только разглядела на мониторе образ памятника, передаваемого дроном, без сомнения скинула скорость поезда.