[4] ЖБП — журнал боевого похода, непременная форма отчетности любого рейдового отряда.

Спала Анн, видимо, необычайно крепко, но проснулась как обычно — в один миг и окончательно. Дед стоял у двери жилого чулана, в почти полной темноте едва угадывалась его напряженная спина.

— Что?! — Анн села и уже тянулась за платьем и полоской нижнего белья.

— Верно. Тебе пора драпать, — одобрил Дед. — Они уже идут, почти рядом.

— Рядом?! А как же ты?

Дед издал хриплый смешок:

— Вот за это не беспокойся. Уйду. Сказать-то честно, мне надоело. Последние годы гости шли — как на подбор — какие-то скучные. Кроме тебя, конечно. Но ты вполне живая, а служба у меня иная. Так что выбирайся поживей и не оглядывайся. Уйдешь как и пришла, через Музеум.

— Хорошо. Но может…

— Нет. Пути расходятся. У тебя всё будет хорошо. Разумеется, если будешь как обычно хитрющей и умной. Но ты справишься, — Дед ласково одернул на Анн платье и поцеловал в щеку.

Потрясенная, Анн машинально взяла сумку:

— Идти?

— Конечно. Держи улыбку, скальпель и остальное под рукой и все пойдет прекрасно. Да, и лучше забери ту штуковину из тайника. Оружие хитроумное, нам чужое, но может пригодиться.

— Поняла. До встречи.

— Нет, Анни. Вчера ты совсем повзрослела. Прекрасно без меня справишься. Вы справитесь. А сейчас тебе нужно к Хеллишу.

Спорить было бесполезно, поэтому медицинен-сестра просто сказала:

— Ладно. Успеха тебе.

Она пробежала знакомым темным коридором морга, Дед подкинул ее в окно, на прощание шлепнул по попке.

Шлепок неожиданным образом успокоил. «Еще посмотрим, какое там 'нет» и «совсем повзрослела», — подумала Анн. «Тебе самому свидания очень даже нравились».

Мысль была глупой, поскольку об ином нужно было сейчас думать. Голоса раздавались где-то рядом, видимо, вплотную за оградой. Анн метнулась в угол двора Мемория, упала за старые прогоревшие медные ящики для золы. Лаз никуда не делся, беглянка пропихнула сумку, протиснулась сама. Вот сейчас о чистоте платья можно и забыть. Не поднимаясь, проскользнула за ближайшую статую. Забытый и безымянный гипсовый враг в смешном шлеме-миске смотрел в сторону входной аллеи. Правой руки у него уже не имелось, левая уцелела пониже локтя. Анн выглянула из-под культи…

Ого, сегодня Музеум был наводнен посетителями с самого утра. Ну да, выходной день. Но вовсе не в этом дело. Между статуй сгрудилось человек десять: некоторые в полицейской форме, большинство в тех характерных штатских камзолах, по которым можно безошибочно узнать секретных шпиков «гесты». Двое смешно дергались…

…Анн в ужасе присела за статую. Смешные шпики держали на поводках псов. Уродливых и совершенно несмешных. Те знаменитые ищейки «гесты»! Воочию медицинен-сестра их никогда не видела, но кто же в Эстерштайне не слышал об этих тварях?! Их всего несколько штук в столице, редкость и ценность необыкновенная, оберегают как самого Канцлера, но от их нюхливых морд никакой злоумышленник не уйдет.

Кажется, всё, пропала.

Собаки — хотя не было уверенности, что это именно собаки, тех-то, пусть не часто, но приходилось видеть, — упорно натягивали поводки, увлекая хозяев за ограду, во двор Мемория. Полицеско-геставская шайка не спешила, один там особо усердно размахивал руками, указывая куда-то дальше, за трубу крематория. Остальные шпики тоже жестикулировали. В определенном замешательстве засранцы, да и подустали уже — вон морды какие взмокшие. И собаки притомились, хотя и в азарте — тянут, сучат кривыми, довольно хилыми с виду лапами, внюхиваются в землю. Следы, да, следы бедной-несчастной практически невинной Анны Драй-Фир.

Засевшая за безымянным гипсовым защитником Анн лихорадочно пыталась сообразить. Значит, погоня вышла еще затемно. Шли и вынюхивали не очень быстро, запас времени у беглянки имелся. И она его бессмысленно и бездарно проспала. Или не бездарно? Дед наверняка знал о шпиках, но не стал торопить. Безусловно, преступнице требовался отдых, вечерок-то выдался ого, какой. Отдохнула разумом, гм, и телом очень даже хорошо отдохнула, поспала. Получила бесценный, видимо, единственно возможный в этой ситуации совет. Но можно было на рассвете драпануть. Дед придержал. А зачем?

Шпики разделились: пятеро с кошмарными ищейками-уродками двинулись к провалу ограды, остальные рысью, хотя и утомленной, устремились в обход — к центральным воротам Музеума. Выйдут на дорогу и свернут к основному въезду в погребальный двор Мемория. Окружают и отсекают. Хитро, хотя уже и не очень-то. Опоздали.

Анн, тщательно пригибаясь, практически на четвереньках, двинулась вдоль забора. Не спешить, не суетиться, главное сейчас — не попасться под взгляд случайно обернувшегося шпика. Вот на территории Медхеншуле будет сложнее: слишком много знакомых, а слух о преступнице медицинен-сестре уже прошел, узнать могут запросто.