На миг задумавшись, стоит ли мне стучаться в собственном доме, решила, что нет. Комната-то общая. И вошла.

Разговоры моментально стихли, а я, одним беглым взглядом оценив вполне себе живой и здоровый вид всех присутствующих, даже Дениса, который хоть и был бледноват, но сидел на диване наравне со всеми, а не лежал, прикованный к кровати, немного неловко улыбнулась и произнесла:

– Всем здравствуйте. Рада видеть всех живыми. Хотела напомнить про оплату, сегодня истекает неделя. Савелий, у вас получилось достать обещанное?

– Э-э… - На миг замешкавшись, потому что на нём сразу скрестились пять откровенно любопытствующих взглядов, Док сделал “большие и страшные” глаза и вполголоса меня пристыдил: - Полиночка, ну зачем же так при всех? И вообще, у вас очень красивые губы, зачем вам колоть в них всякую гадость? Хан, скажи!

– У вас очень красивые губы, ваше сиятельство!
– охотно поддакнул ему Айдар, пока я пыталась понять, зачем Док так нагло лжет.
– Красивее только у меня, мамой клянусь!

Озадаченно приподняв брови, следом прыснула, ведь у мужчины и впрямь были очень пухлые губы, но потом всё же покачала головой, пробормотала “ну вас, юмористы” и напомнила:

– Жду в кабинете с деньгами, иначе выселю ещё до обеда. А у нас сегодня на обед рассольник и расстегаи.

– Нет, это слишком жестоко!
– ахнул Док и, подскочив с дивана, рванул на выход.

Надеюсь, за деньгами.

Я же, улыбнувшись всем, но безлико, ушла в кабинет. Правда, там успела лишь включить ноут и подгрузить почту рода, как ко мне пошел косяк плательщиков. Сначала Айдар и Борис, затем Олег и Дэн, причем все четверо отправляли мне деньги банковским переводом, но в то же время сначала заходили сами, чтобы об этом сообщить.

А Денис ко всему прочему ещё и искренне поблагодарил за спасение, заявив, что он теперь мой должник. Ладно хоть денег не предлагал, это бы точно было лишним. Я ведь не за деньги лечила, а потому что… В общем, такое в деньгах не измеряется. Неа. Пусть лучше и дальше спасает этот мир, а я буду знать, что одним хорошим парнем на земле живет больше.

Последним ко мне заглянул Док и, сначала сделав перевод, следом поставил на мой стол пузатую стеклянную баночку темно-коричневого стекла объемом примерно на пол литра.

– Вот. Вручаю, как обещал. На будущее, Полина, - он посмотрел мне четко в глаза, - не при всех.

– Почему? Это секрет?
– удивилась.

– Командир мне голову оторвет, если узнает, - так же серьезно сообщил мне Савелий.
– У него на ваш счет особый пунктик, да не мне вам рассказывать. Я понимаю, мы с вами взрослые люди и ничего никому не должны, но всё же случается такое, что мы бываем не безразличны на первый взгляд посторонним людям.
– Он сопроводил свои слова многозначительным взглядом и добавил: - В общем, договорились, да? Шифруемся, как малолетки. И если что, вы меня шантажировали.

– Чем?
– С моих губ сорвался смешок.

– Обедом, - тоскливо вздохнул самый настоящий паяц, а потом кивнул на баночку.
– Употреблять сейчас будете?

Задумавшись, подвинула баночку ближе, открутила крышку, увидела внутри невероятно крупные игольчатые кристаллы-снежинки голубого цвета, но только не плоские, а трехмерные, пересчитала взглядом (ровно десять) и на пробу вынула один, поморщившись, когда оказалось, что они не просто ледяные, но и невероятно колючие, влет проткнув мне кожу в местах касания с кончиками игл.

– Это как же вы их добывали?
– пробормотала задумчиво, пытаясь представить, что за тварь содержит в себе настолько неудобное ядро.

– Лучше не спрашивайте, - усмехнулся Док, отойдя на шаг и внимательно меня разглядывая.
– Ледяные иглозавры - те ещё неудобные твари. А ещё их было дохренища. Если б не командир с Жуком, одним Щеном бы не обошлись.

Пока Док в очередной раз заговаривал мне зубы, колючая снежинка начала таять в моей ладони, моментально отмораживая конечность, а потом холод проник дальше, в считанные секунды выморозив мне руку изнутри, отчего неприятно заныла кость, но потом лед дошел до сердца, кольнул в ядро…

И я замерла, перестав дышать, чувствуя, как моё средоточие покрывается коркой льда.

Я не дышала дольше минуты. Столько же не билось сердце. При этом я всё прекрасно осознавала, но не могла пошевелиться, скованная внутренним льдом. Но вот корка пошла трещинами и лопнула с беззвучным звоном, а я, со стоном откинувшись на спинку кресла, начала интенсивно растирать грудину.

А вот это было страшненько!

– Фу-у-ух!
– шумно выдохнул Док, всё это время неподвижно наблюдавший за мной.
– Сильны вы пугать! Я уж думал всё, доигрались. Как ощущения?