— А куда это, товарищ шофер, мы так спешим?

Ну да, спешим. Вечер уже, десятый час наверное, на мосту вообще пусто — так что же мне, плестись со скоростью пешехода? Я уже воздуха набрал, чтобы высказать свое мнение, но милиционер, к окошку наклонившись, продолжил:

— А, тут у нас, оказывается сам товарищ Кириллов. Но машина новая, не узнал… Товарищ Кириллов, куда спешим?

— Маршала Голованова по срочному делу везу, непонятно что ли?

— Обленился ты, Шарлатан, даже врешь без вдохновения. Сказал бы «товарища Сталина везу», я бы поверил. Ладно, езжай. Тебя проводить? — милиционер кивнул на стоящий у обочины мотоцикл.

— Не надо, я на Монастырскую… на Ролана еду.

— К Чугуновой? У нее все в порядке? Помощь нужна?

— Нет, все в порядке.

— Ну давай! И ты это, поосторожнее рули, договорились?

Ну да, я тут несколько раз ночами Вовку в городе вождению обучал, и меня многие милиционеры тогда заметили. То есть конкретно этот, может, и не попадался мне раньше, но морда моего лица в местной прессе частенько появлялась, а милиционеры — они народ общительный и наверняка все в ОРУД знали, что у Шарлатана удостоверение шофера второго класса…

Когда мы поднялись На Ильинку, Александр Евгеньевич поинтересовался:

— А эту Чугунову что, вообще все знают? Она вообще кто?

— Молодые — все, она второй секретарь обкома комсомола. Все приехали, нам сюда.

В дверь я постучал, знал, что дома у нее все уже спят. Маринка встретила нас в каком-то длинном халате, и была она какая-то… серая и очень уставшая. Посмотрела на меня мутным взором каким-то, кивнула — мол, проходите, а на маршала (который в своей летной куртке был) даже не взглянула. И пошла на кухню — ну а мы пошли за ней. Я из захваченной из дому сумки выложил на стол коробку яиц, пакет с пирожками, пару кабачков свежих:

— Маринка, я тут поесть кое-чего захватил, тут два медовика, дед Митяй снова испек, и с луком и яйцами, это от бабы Насти. А ты чего такая убитая?

— Да Вася… он почти совсем не ходит уже, вчера в магазин пошел — и не дошел, милиционер какой-то его обратно до дому довел с соседом. — Марина как-то напряглась и даже вроде как взбодрилась: — Да знаю я, что ты мне сказать хочешь, но лучше заткнись!

— Не заткнусь: я считаю, что ты, конечно, дура, но еще больше ты молодец и я горжусь тобой! И заметь: дур — много, а молодцов крайне мало, и ты среди молодцов впереди всей колонны! И снова повторю: я тебе всегда помогу.

— Ну спасибо… нет, на самом деле спасибо. Рассказывай, зачем пришел, попробую и я тебе помочь.

— Ага, помогальница нашлась! Тут товарищ Голованов по твою душу приехал, причем Главный маршал авиации товарищ Голованов, и приехал он тебя награждать орденом. Так что быстро мне нос кверху, хвост торчком и иди орден получай!

— Какой орден?

— Орден Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, — подал, наконец, голос Александр Евгеньевич. — Товарищ Сталин решил, что вам… то есть вам и Надежде Ивановне Никитиной ордена нужно вручить до праздника. Вы уж извините, если я не вовремя…

— Вовремя-вовремя, — не дал ему продолжить ненужную тему я, — вручайте орден и поедем: я еще могу на поезд успеть.

— А же сказал, что доставлю домой самолетом. Товарищ Чугунова, от лица советского правительства и лично от товарища Сталина я поздравляю вас с награждением орденом Трудового Красного Знамени. Примите высокую награду, а товарищ Сталин просил и личную его благодарность передать за вашу работу.

— Что? А, спасибо, передайте товарищу Сталину мою благодарность… Вовка, у тебя всё?

— Всё, теперь спать иди, а мы тоже пойдем. Васе привет от всех наших…

Когда мы ехали обратно на аэродром, Александр Евгеньевич не выдержал:

— У нее… у Чугуновой что, горе какое случилось? А то мы, вижу, действительно не вовремя…

— Горе у нее давно, муж сильно контуженный, но она это сразу знала. И мы вовремя, Вася-то наверняка за жену порадуется и ему, может, даже лучше станет… на некоторое время.

— А чем-то ей помочь…

— Товарищ Главный маршал, она — второй секретарь обкома, ей любая помощь доступна. А если что — то мы всей родней еще поможем.

— Так она и твоя родственница? То-то я гляжу, что ты к ней «Маринка, Маринка»…

— Она вообще-то теперь моя племянница… пятиюродная вроде. Но тут город маленький, все друг другу родня.

— Ничего себе маленький, тут народу-то тысяч семьсот!

— Маленький, всего шестьсот пятьдесят. И даже тот милиционер, не исключаю, мне каким-то внучатым племянником приходится.

— Ну да, конечно… ну что, домой? Спасибо тебе, Вовка, давно у меня такого шофера лихого не было. Давай, залезай — и до свидания: на Павловском аэродроме мы тебя просто высадим и сами домой полетим. Удобно устроился?