На заводе делали очень много разной именно запорной арматуры, и некоторые их изделия были очень непростыми и требовали специальной упаковки. А я, меняя на складе одни железяки на другие, увидел как раз, как рабочие в деревянному поддону одну такую здоровенную железяку привязывают. Широкими стропами — и у кладовщика об этих стропах и спросил:

— Это нам привозят их откуда-то, но откуда — я тебе не скажу. А тебе много нужно-то? Если немного, то у нас обрезки остаются, метра, бывает, и по три, их можно, думаю, купить. То есть точно знаю, что можно, они по семь рублей за метр идут, но обычно наши, заводские покупают. Нитки там хорошие, не гниют, прочные очень, их наши обычно распускают и бредни плетут. Ладно, погоди чуток, я сейчас с этими закончу и с тобой до кассы дойдем, а ты пока вон в том ящике покопайся, туда все обрезки мы скидываем…

Ну что, у отца теперь будет небольшая дополнительная «халтурка»: замок — штука несложная, но все равно его сделать-то надо. А в «Капитане» у меня теперь будут ремни безопасности! А еще они будут и Надюхи, у Маринки… нет, больше мы с отцом точно сделать не сможем, а вот настропалить Маринку, чтобы она через комсомол где-то такие в производство поставила, категорически стоит. Хотя бы потому, что шофера у нас водят машины так, что без такого ремня просто ездить с ними страшно. А еще и в самолетах пока ремней я не заметил…

Но ремни — это штука, безусловно, полезная, однако есть вещи и поважнее. Я потратил целых четыре рубля, купив подходящую клизму, а стекляшки мне наши деревенские стеклоделы изготовили, причем бесплатно — после того, как я им рассказал зачем. Правда, они напрашивались еще и на «испытание» устройства, но тут уж им пришлось утереться: Надюха их послала в очень далекие края. Вежливо послала, но старики и спорить не стали, а вот Надежда очень долго выслушивала мою «инструкцию по применению», а затем, просто плюнув, сказала «сам покажи». Вообще-то сиськи в деревнях хотя и не было принято демонстрировать, но и особо табуированными они пока еще не стали — и демонстрация работы молокоотсоса прошла спокойно. И успешно: Надюха аж подпрыгивала от восторга и кричала, что я просто обязан о нем статью в «Шарлатан» написать как можно быстрее.

— Надюха, ты замечательных директор школы, но как журналист ты вообще никто. Ну сама подумай, какую я могу статью написать? «Тщательно исследовав сиськи кормилицы своей троюродной племянницы, Шарлатан изобрел замечательную штуку»?

Надежда, услышав это, залилась хохотом (и краской), Надюха, все же мозг включив, поинетесовалась:

— Эту штуку, как я понимаю, Надежда никому не отдаст. У тебя еще одна есть? Если ты Маринке отвезешь и покажешь, то она быстро производство таких где-то быстро организует. Штука-то очень нужная!

— Нужная, но не такая. Стекло — это, конечно, здорово, но оно непрочное и легко разбивается. И в горячей воде может лопнуть, а молодая мамочка руки сильно порезать при этом сподобится. Такие штуки нужно делать из пластмассы или резины какой специальной, чтобы они небьющимися были и ничего вредного все же не выделяли.

— А где ты такую пластмассу или резину возьмешь?

— Я — нигде не возьму. Но знаю, что ее уже немцы делают, а может и наши где-то уже наловчились. Но ни я, ни Маринка никакое производство, пока все нужные вещи не найдутся, ничего хорошего не сделаем, поэтому мы с Надеждой поедем сейчас в Ворсму, в роддом, она покажет машинку врачам, врачи все нужные бумажки составят, отправят куда надо — и вот тогда что-то такое у нас в стране появится. Врачи — они люди опытные, лучше нас знают как в таких случаях нужные бумажки составлять.

— Они прям бросятся бумажки составлять, даже чаю не попьют… — недоверчиво прокомментировала мою идею Надюха, а я, изобразив злобную улыбку, ответил:

— Пусть только попробуют отказать заслуженному кабачководу Советского Союза! Не боись, Надюха, там люди тоже вменяемые, увидят, что вещь полезная — и все сделают. У нас большинство людей все же хорошие, а если учесть, что там главврачом в роддоме — моя родственница…

— Какая еще родственница?

— Близкая. Теща моего почти что родного четвероюродного брата тетки Натальи двоюродного племянника, если я не ошибаюсь. Надежда, поехали?

— Вот не зря тебя Шарлатаном прозвали, ох не зря! Ладно, я с вами тогда прокачусь… и сама рулить буду! На моей машине поедем…

Вообще-то «доильная машинка», как назвала мой агрегат Надежда, была уже вторым «изобретением», которое я сделал для удобства выращивания младенцев. Но первый — автоматический нагреватель для бутылочек с молоком, «не взлетел». Его я для Маринки сделал, точнее, я их сразу четыре сделал — не сам, конечно, мне их на Горьковском заводе промавтоматики изготовили, на котором и автоматика для инкубаторов производилась. Но Маринка, узнав цену автомата в производстве, откровенно сказала, что девайс, конечно, интересный — но никому нафиг не нужный: любая мать, начавшая дитятку из бутылочки кормить, уж на второй день точно знает, сколько в ковшик, в котором бутылочка греется, нужно налить холодной воды и кипятка из чайника, чтобы молоко подогрелось до нужной температуры. Вдобавок, в ковшике бутылочка и греется быстрее — а пока автомат будет стоить так дорого, на него ни одна мамочка и не взглянет. Ну да, там же два термодатчика на сильфонах ставить нужно было, а только микровыключатель для такого датчика в промышленности стоил шестнадцать рублей…

А вот молокоотсос врачиха в Ворсме оценила очень хорошо, правда, не сразу оценила. Сначала она обратила внимание на лифчик Надежды и поинтересовалась, где такие шьют: она и сама была дамой довольно фигуристой. А когда та сказала, что лифчик ей Шарлатан сшил, она еще минут пять со мной обсуждала возможность обретения такого же. Пришлось объяснять, что шил его не я, а просто я маме рассказал, как его конструировать: пришлось в свое время это изучить, так как когда у меня старший сын родился, в соответствующих магазинах было шаром покати, то есть для дам с большим бюстом найти ничего было нельзя — но нужные выкройки найти было несложно. И ткани любые в торговле все же имелись, так что мы с женой тогда проблему решили.