Но так как я именно с Грудцино и начал, то это мне сильно помогло потом с остальными артельщиками договариваться: экскаваторы-то, оказалось, всем нужны, а еще нужны грузовики, еще кое-что по мелочи — и мелочей этих было столько, что для удовлетворения потребностей всех артелей стройматериалов области, по моим прикидкам, завод размером с ГАЗ должен будет полгода только на артели и пахать. Однако заводов в стране много, а с миру по нитке… Вдобавок, у меня в голове была еще одна идея насчет «скорейшего удовлетворения потребностей», но ее воплощение я решил отложить на «после Москвы».

В среду в Ворсму уже приехала из Горького тетка-бухгалтер, а в Ворсму она приехала потому, что отсюда по всему району было ближе кататься. Причем приехала она «всерьез и надолго», на «Опель-капитане» приехала и сразу приступила к изучения работы уже мною окученных артелей. Судя по всему, товарищ Тихомиров договорился с руководством Ворсмы о том, что именно здесь будет «расчетный центр» всех артелей района — так что тетке и отдельное помещение выделили, и даже предоставили «полуторакомнатную» квартиру. С телефоном. И это оказалось очень удобно: я с этой теткой вообще живьем не пересекался, мы обо всем именно по телефону и договаривались. То есть я ей рассказывал, с какой очередной артелью я поговорил, как к ним проехать и кого там ловить нужно для решения всех вопросов. По телефону такие вопросы решать удобно, вот только иногда я с бухгалтершей по полчаса разговаривал — и мама меня обзывала теперь «бюрократом». Не обзывала, а называла все же, и баба Настя тоже периодически кричала «бюрократ, ужинать иди!» — а Маруся каждый раз возмущалась:

— Вовка не бюрократ, Вовка — Шарлатан!

Что добавляло веселья в доме, и это меня, откровенно говоря, радовало. Потому что в целом поводов для веселья, по моему убеждению, было еще в стране маловато…

Но по телефону я с теткой разговаривал-то всего три дня: вечером в среду, в четверг недолго утром и почти час вечером и в пятницу утром поговорил минут пятнадцать — а после того, как занятия в школе закончились, я зашел туда, захватил Надюху и мы поехали в Горький, на машине поехали. Надюха не сказать, что приглашению обрадовалась, но все же особо переживать по этому поводу не стала: у нее «что-то сломалось», молока почти не было после рождения сыночка, а через пару недель вообще закончилось — но тут же все друг другу родня и ей быстро нашли кормилицу. Девчонка молодая из Ворсмы к ней временно переехала, молодая мать-одиночка. Вообще-то она была вроде как из Богородска, но — хотя в последнее время интересоваться у таких «а кто отец» стало не принято, она все же родной город покинула, перебравшись с Ворсму к какой-то родне — а оттуда и в Кишкино спокойно (и с радостью) перебралась. Звали ее (видимо, в связи с огромным разнообразием используемых в местных деревнях имен) Надеждой, и была она… забавной: ростом чуть больше полутора метров она поражала размером (и производительностью) своего молокозавода, и даже после кормления двух младенцев она остатки молока отправляла в Ворсму (оттуда, с молочной кухни, к ней дважды в день водитель из городской больницы приезжал). И новому занятию девчонка очень радовалась: мало что ощутимую пользу людям приносила, так и теперь у нее проблем с собственным питанием не было. А в Ворсме-то она, получая копеечную выплату на ребенка, вообще жила милостью родственников…

У меня на это Надежду тоже определенные надежды возникли, но их я точно на потом отложил, не до того было — и со спокойной совестью отправился с Надюхой за… неизвестно чем. Рейс самолета точно ради нас задержали: я на аэродром приехал где-то без нескольких минут шесть, а в шесть мы уже в воздухе были. А в половине восьмого мягко приземлились на Тушинском аэродроме, где нас встретили, на машине (белом «ЗиМе») отвезли в гостиницу — и опять номер нам в «Москве» выделили. Хороший номер, двухкомнатный, с большой ванной комнатой, где из кранов текла и холодная, и горячая вода. А горничная (или как она там сейчас называется), которая нас в номер проводила, еще указала на лежащий на кровати большой белый махровый халат, и Надюхе сказала, что это ей.

Ну, директриса оказалась в своем амплуа: она халат осмотрела, увидела на нагрудном кармане монограмму «НН» и сказала, что наверное халат этот кто-то забыл, надо все-таки растеряху найти и халат вернуть — на что горничная сказала, что это инициалы «Надежда Никитина» и это ей подарок от руководства. От какого ­ не уточнила, хотя у меня определенные подозрения и возникли. А Надюха растерялась, только «спасибо» произнести смогла — и побежала «осваивать ванну». То есть сначала мы все же спустились в ресторан и поужинали (и выбор блюд там воображение уже поражал), а уж после Надюха в ванну и нырнула. И плескалась там как русалка пока я не заорал и ее оттуда не выгнал, напомнив, что «завтра у нас будет трудный день и нужно выспаться».

Перед тем, как ложиться, мене эта подруга долго рассказывала, как ей ванна понравилась и какое счастье, когда в доме есть горячая вода в кране — но я ей напомнил, что вообще-то такое счастье и у нас в Кишкино уже на текущий год запланировано.

— А ванна? Ванна-то не запланирована, и вообще до меня очередь новый дом строить скорее всего только на следующее лето дойдет!

— Надюха, рыдать переставай. Я для тебя специально ванну закажу в металлической артели, они еще получше ее отлить сумеют.

— Но у них будет просто чугунная…

— Глупости не говори: фритты они в Павлово возьмут сколько понадобится… слушай, а ведь это идея: поручим им такие ванны серийно выпускать, народ их в драку брать будет, а им лишняя копеечка в зарплату.

— Да? У них чугуна не хватит.

— Хватит, Маринка сказала, что на Смоленщине тамошние пионеры уже металлолом очень неплохо собирают, так что из него наши чугуна смогут много сварить. У нас же электропечка шикарная, а чтобы из стали чугун сделать, отходов графита хватит. И будем мы каждый день в ванных плескаться! Я уже тоже такую же захотел, причем я ее раньше твоего у себя поставлю. Но и ты поставишь уже в этом году: я специально поговорю с нашими, чтобы тебе дом вне очереди обновить, и вообще всем нашим училкам тоже.

— Ну да, они все бросят и побегут мне дом строить!

— Я же, прежде чем говорить, еще и думаю. Тебе не бросятся, а вот всем учительницам еще как бросятся. Ладно пошли спать, завтра денек будет, боюсь, непростой…

Денек выдался напряженным: в десять за нами, как еще вчера и предупредили, заехала та же белая машина — и нас отвезли на ВСХВ. И прямо на машине подвезли в павильон «Овощеводство», где мне торжественно вручили Большую золотую медаль «Передовику социалистического сельского хозяйства» за, как было написано в прилагаемом к удостоверению дипломе, выдающиеся успехи в деле выращивания кабачков. Ну да, спохватились, еще десяти лет не прошло… А Надюхе там же выдали уже Малую золотую медаль за «отработку методов выращивания огурцов в зимнее время». Ну да, в одной из школьных теплиц она и огурцы тоже выращивать стала, а я ей тогда же подсказал и забавный способ, как при этом обходиться без пчел. То есть она и огурцы выращивать стала чтобы способ проверить — а потом об этом и статейку в «Юный шарлатан» написала. Способ, конечно, несколько диковат: нужно было в теплице еще и мух-дрозофил развести. Они как опылители, конечно, пчелкам и в подметки не годятся, но огурцам вроде хватает — и Надюха свою премию получила.