Потом нас отвезли в павильон «Птицеводство» — и там мне обломилась такая же медаль, но уже за червяков. И не такая же, а серебряная (но тоже «Большая») — за лампочки в курятниках. Все это много времени не заняло, мы уже к обеду освободились. То есть это только так говорится: освободились, но нас сначала отвели на обед в ресторан там же, на выставке, а после обеда повезли прямиком в ГУМ «за покупками». И на покупки Надюхе выдали пять тысяч! То есть не выдали, сопровождающая нас девушка сказала, что она сама расплачиваться будет, а Надюха может что угодно себе там набрать «в пределах указанной суммы» (или без пределов, как мне уже на вопрос ответила сопровождающая, но только если мы уже сами платить за остальное будем).

Женщины — они всегда остаются женщинами: Надюха купила швейную машинку (германскую, с большой педалью-качалкой под столиком), а на остальные деньги набрала разных тканей. Нет, она еще и малышам своим какие-то вещи накупила, но детские вещи вообще копейки стоили. А я — захватил я с собой денежек, как знал! — купил (за деньги как раз) маме, тетям Маше и Насте по махровому халату, такому же, как Надьке достался, только не белые, а голубой, розовый и светло-зеленый, бабе Насте шаль очень красивую (ну, на мой вкус красивую), Марусе платье. Крепдешиновое, и меня Надюха чуть с какашками за это на сожрала, упирая на то, что его носить просто негде и сестренка его у нас в деревне хорошо если пару раз надеть успеет пока не вырастет из него окончательно. Но я ее вопли проигнорировал: сестренка и дома в нем пощеголять сможет, причем вообще по два раза в день.

Покупки нам никуда тащить не пришлось, сопровождающая девица сказала, что «их вам доставят». Меня так и подмывало у нее спросить, какие погоны она носит под своим строгим «английским» костюмом — но постеснялся. Однако и не ошибся: из ГУМа мы вышли и в сопровождении уже одной этой девушки пешочком отправились в Кремль. Через Спасские ворота отправились…

Вот умеют же у нас соответствующие организации всё соответствующе организовывать! Мы весь день никуда не спешили, никого нигде не ждали, и даже в ГУМе нас сопровождающие не подгоняли (то есть Надюху не торопили ни разу и от прилавков не отгоняли) — но ровно в шесть мы вошли в небольшой зал, где сидели очень интересные и очень важные товарищи. И я был абсолютно уверен, что и они нас тут ждали не больше пары минут.

Когда мы сели за стол, Иосиф Виссарионович встал и произнес краткую речь:

— Товарищи, сегодня у нас, у всей нашей страны, очень радостный день: впервые в один день один человек получил, причем абсолютно заслуженно, сразу три медали ВСХВ. И в связи с этим наше правительство решило, что такой заслуженный человек, — при этих словах трое из присутствующих едва удержались от смеха — заслуживает и дополнительной награды. Товарищ Кириллов, мы знаем, что вы неплохо автомобили водите и вам это нравится, поэтому мы предлагаем вам выбрать себе любой автомобиль. Любой из советских и германских автомобилей. Ну, что вы хотите?

— Я хочу «Хорьх», но понимаю, что он мне не годится. Будет он просто стоять в гараже, а баба Настя будет мокрой тряпкой от него Маруську отгонять чтобы она кожу на сиденье не поцарапала. А вот отцу очень понравился «Опель-Капитан», в него даже мама сейчас легко сесть сможет, а когда у нас еще кто-то родится, мы все равно в эту машину поместимся.

— Ну… а какого цвета? Ты уж теперь сам решай.

— Лучше, думаю, белого, а если таких нет, то светло-бежевую.

— Будем считать, что выбор сделан и на днях ты машину свою получишь. А Надежда Ивановна, насколько я знаю, пользуется машиной, которая принадлежит школе — но если ей по личным делам куда-то поехать нужно, то пользоваться машиной казенной уже не очень хорошо. Так что и ей — за то, что воспитала и обучила такого замечательного молодого человека — советское правительство дарит… такой же автомобиль. Вам, Надежда Ивановна, какой цвет больше нравится?

— Ей нравится светло-зеленый, — ответил я, потому что Надюха буквально в ужасе замерла и ничего внятного произнести не могла, и уж тем более выбрать цвет подаренной ей машины. — А еще, если это возможно, я бы, Иосиф Виссарионович, попросил мне одну такую же машину продать: их-то только организациям поставляют, а вот Маринке Чугуновой машина сейчас очень бы пригодилась. Я ей бэху хотел подарить, но ей БМВ не нравится почему-то…

— Бэху? А, понял. Я думаю, что товарищу Чугуновой мы и сами можем «Опель-капитан» подарить, она тоже вполне подобный подарок заслужила. Товарищ Шарлатан, тогда вы, как инициатор подарка, опять цвет выбирайте.

— Розовый, или даже сиреневый, ну, цвета розовой сирени.

— Почему розовый? — удивился Сталин.

— Потому что таких машин не делают, и будет у нее единственная в области, ее все будут замечать и дорогу Маринке заранее уступать: она ведь пока еще не очень хорошо рулить умеет…

— Обратите внимание, товарищи: вот вам пример предусмотрительности! — широко улыбнулся Иосиф Виссарионович. — Товарищ Кириллов заранее рассматривает все негативные факторы и старается заранее же их и избежать. А еще он очень заботливый товарищ, вон как заботится о своих… родственницах! Я предлагаю поднять бокалы за такого предусмотрительного и заботливого товарища и за милых и очень ответственных женщин, которые его окружают!

В семь «торжественный ужин» закончился и нас отвезли обратно в гостиницу. А на следующее утро (точнее, даже ночью, но нас и об этом предупредили) посадили в самолет и оправили домой. То есть обратно на аэродром двадцать первого завода, куда доставляли матрицы для газет — а в начале восьмого мы уже и в Кишкино вернулись. Товарищ Сталин сказал, что «германские товарищи с пониманием отнесутся к нашей просьбе» и что сиреневую машину Маринке максимум через две недели привезут — а вот мне и Надюхе машины пригнали уже во вторник. Отец по этому поводу сильно переживал: гараж-то в доме предусмотрели, но из него уже был устроен склад всякого хлама и он весь вечер его освобождал. Однако очень подарку радовался, и все остальные родные тоже…