Ян еще раз оглянулся и неожиданно достал из кармана небольшой золотой самородок.

— Это Василий Алексеевич прислал чтобы мне не быть голословным. На реке Горбице точно есть золото. Кроме него это знают трое наших казаков-староверов, а я решил пока молчать до вашего приезда, — Ян протянул мне самородок и я несколько растерянно взял его.

Золото как золото, самородки я уже видел и держал в руках не однократно. Но этот небольшой кусочек драгоценного желтого металла изумил меня в первую очередь неожиданностью своего появления.

Нелегкая заносила меня в этих только в Нерчинск, да и то однажды. А всякие Сретенски и прочее по Шилки и Аргуни я знал только понаслышке да и то только благодаря артисту Виталию Соломину.

Мне он очень нравился и я несколько раз смотрел фильм «Даурия», где младший Соломин играет главного героя — Романа Улыбина. После этого я кое-что прочитал по истории забайкальского казачества, а затем в процессе жизни при случае свои знания освежал и иногда пополнял.

Но сейчас мне предстояло не шуточная задача — сообразить откуда это золотишко.

Ян молча стоял рядом и немного растерянно смотрел на меня. Он явно не ожидал, что этот самородок повергнет светлейшего князя в такое смятение.

Взяв себя в руки, я протянул самородок Ян и спросил:

— Кроме самородка Василий Алексеевич еще что-нибудь прислал?

— Составленные им самолично карты и описания. Они в сейфе в моем кабинете, — естественно Ян с собой всё это таскать не будет и нам пора заканчивать прогулку на свежем воздухе и следовать в компанейский дом. Там меня возможно ждут еще какие-нибудь интересности.

— Почта с Охотска давно приходила? — спросил я когда мы спустились с моста в сторону Компанейской Слободы.

— Неделю назад, — коротко ответил Ян, а потом добавил. — Я не вскрывал, на конверте надпись, не вскрывать, лично в руки светлейшему князю Алексею Андреевичу.

— Тем более надо поспешить, — в этот момент я увидел одного из наших казаков быстрой рысью спешащего к нам.

Не спешиваясь, он козырнул и доложил.

— Ваша светлость, Иван Васильевич просят вас поспешить. Из Петербурга прибыли фельдъегеря с важным письмом.

С очередными фельдъгерями мы разминулись буквально на пару верст.

Они мчались по прямой старой дороге в Иркутск, а мы свернули на уже построенный новый участок почтового тракта ведущий к мосту через Иркут.

Мне сначала хотелось ознакомиться с делами компании и лишь затем приступить к официозу, встречи и общению с властями генерал-губернаторства.

Но планы пришлось резко поменять.

Пока я необычайно медленно тащился по сибирским просторам в Петербурге что-то произошло и фельдъегеря привезли в Иркутск очередные императорские повеления, а для меня лично опять письмо генерала Бенкендорфа.

В нем он снова в стиле чрезвычайно любезнейшем изложил всё, чем наш Государь Император решил «порадовать» своих подданных на бескрайних просторах Восточно-Сибирского генерал-губернаторства.

Назначенный меньше года назад нынешний генерал-губернатор генерал-майор Броневский Семен Богданович, произведен в генерал-лейтенанты и назначен сенатором. В Петербург ему велено отбыть после передачи дел новому генерал-губернатору.

Прочитав фамилию нового генерал-губернатора и командующего войсками Восточной Сибири, уже утверждённого в этой должности одновременно с производством в чин генерала от кавалерии, я от удивления чуть не выронил письмо.

Новым генерал-губернатором Восточной Сибири утвержден наш с Иваном Васильевичем старый знакомый Платон Яковлевич Антонов.

После нашего варшавского знакомства он славно повоевал на Балканах, затем в Польше и на Кавказе. Турецкая война сделала его генерал-майором, а на Кавказе он был произведен в генерал-лейтенанты и вот теперь в генералы от кавалерии.

Решение Государя совершенно не понятное, но для меня скорее всего положительное.

После Варшавы у нас еще дважды были мимолетные встречи и надеюсь доброжелательное отношение ко мне у генерала не изменилось.

А следующие решения Императора повергли меня, как говорится, в шок.

Новое казачье войско велено именовать Байкальским и в его состав включаются Иркутский казачий полк и Якутский городовой казачий пеший полк. Я назначаюсь наказным атаманом и буду им являться до особого повеления.

Как военная сила, самая крупная и боеспособная в огромном регионе, войско должно подчинятся генерал-губернатору.

В мирное время это по сути ничего не значит, кроме периодических инспекций, а в военное время надо будет выставлять кучу полков в соответствии с количеством приписанных Государем к казачьему сословию.