А уже уезжая, после обсуждения начинающегося сотрудничества, я предложил помощь в лечении Ивана Павловича. Сопровождающие меня доктора после осмотра больного заявили, что операция в Московской глазной больнице может вернуть ему зрение.

Так что мой визит в Тобольск я оценил как очень успешный. Надеюсь, что моя помощь семье Менделеева пойдет им на пользу.

Поездкой с новым генерал-губернатором на Черемховский комбинат я остался очень доволен. Все там делается так, как мне надо и можно смело начинать заниматься организацией амурского броска.

На комбинате нас естественно ждали и после его осмотра Петр Андреевич пригласил всех на обед.

Учить всяким политесам отставного полковника похоже совершенно не надо. Все таки он столбовой дворянин как и я какого-то древнего рода и всю эту премудрость знает со младенчества.

Для «высоких гостей» обед был накрыт в отдельном кабинете и через полчаса господин директор комбината оставил нас одних.

Это было очень даже кстати, пришло время поговорить о наших конкретных делах.

— Я слышал, Алексей Андреевич, что в ваших владениях везде великолепная кухня и изумительные напитки, но такого угощения я, признаюсь честно, не ожидал, — Платон Яковлевич обвел рукою накрытый стол. — Мне полагаю будет трудновато ответить вам тем же.

— Нет ничего проще, Платон Яковлевич, — рассмеялся я, услышав столь лестную оценку моей кулинарии. — Ответный визит будет возможен не раньше весны, я рассчитываю в ближайшие два-три дня отбыть в Забайкалье. У вас будет время выписать напитки и прислать к нам в компанейский дом своих поваров. Открою вам маленькую тайну, у нас там сейчас обучается добрый десяток поваров и парочку, а то и тройку, мы еще вполне можем принять.

— А обучают их надо полагать те, кто сюда приехал из вашего лукояновского трактира? — добродушно улыбнулся генерал. — Имел удовольствие останавливаться в нем и был приятно поражен абсолютно всем, а не одной кухней. И вы знаете, Алексей Андреевич, среди офицеров Кавказской армии ваше заведение очень популярно. Я знаю не меньше двух десятков останавливающихся у вас. И все они отзывались очень хвалебно.

Савелий несколько раз писал мне, что с некоторых пор у него чуть ли не ежедневно останавливается кто-нибудь из господ офицеров, их поток постоянно увеличивается и даже были генералы.

Такая репутация нашего заведения была очень лестной и я решил обязательно написать об этом Савелию.

О серьёзных делах ожидающих нас, разговор начался после того как подали чай.

Восточная Сибирь это не Европа и даже не её западная часть. Здесь чаем день начинают, продолжают и им же заканчивают. Серьезные разговоры чаще всего под него и ведутся.

Конечно большую роль в этом играет качество самого чая. В Центральную Россию и тем более Европу самые-самые сорта китайского чая или почти не попадают или в совершенно мизерных количествах. Скоро конечно всё изменится: первые чайные плантации уже появились в Индии и монополия Китая на этот напиток уже закончилась.

Но пока в Кяхте, а затем и в Иркутске, наслаждаются лучшими сортами чая из того, что есть в мире.

— Когда уже готовился садится в карету, — генерал за секунду до этого так посмотрел вслед официанту, закрывающему дверь столовой, что я сразу понял, что сейчас он начнет говорить о чем-то очень важном и серьёзном, — мне принесли еще одно письмо от митрополита. В нем он рекомендовал одного отставного офицера, который может присоединиться ко мне в Рязани. Речь шла о полковнике Осипове. Я о нем слышал, но лично знаком не был. Полковник последние пару лет успешно воевал на Кавказе. А с полгода назад внезапно вышел в отставку.

Платон Яковлевич так рассказывал о полковнике Осипове, что я сразу понял что это очень значимая персона и приготовился услышать что-то интересное.

— Владимир Ильич действительно присоединился ко мне в Рязани и при первой же возможности передал еще одно устное послание митрополита, которому он доводится каким-то родственником. Моя матушка из староверов и это был решающее аргумент для решения Государя о моем назначении. Отток староверов в ваши владения признан благоприятным для империи, но я должен тщательно следить чтобы ваш религиозный либерализм был строго в указанных рамках. В частности ни один священник-старовер не должен проследовать на запад.

Я каким-то шестым чувством почувствовал что сейчас услышу совершенно невозможное и интуитивно попытался поудобнее расположиться в полужёстком деревянном кресле.

Кресла были китайские и поражали своим удобством, даже не верилось что они деревянные.

— Вы, Алексей Андреевич, наверняка не один раз задумывались о причинах какой-то лютой ненависти нашего Государя к староверам, которая уже выливается в гонения сравнимые с первыми веками христианства, — я был готов к какому-то разговору о староверах после предыдущих слов генерала, но такого откровения не ожидал и ответил не сразу.