— В монастыре ко мне подошел келейник митрополита, тоже Серафим. Наша беседа, если это так можно назвать, было достаточно короткой. Монах сказал, что Государь хочет предложить мне назначение на должность генерал–губернатора Восточной Сибири. Если я соглашусь, то утверждение последует в этот же день и я буду произведен в генералы от кавалерии. Моей задачей будет всемерное способствование вашей миссии. От её успеха будет зависеть будущее России. Наши недруги хотят уничтожить православие и само Отечество, расчленив его и поработив русский народ. Безумцы, вышедшие на Сенатскую площадь, это проба пера. Самое ужасное, что сделали эти безумцы, это то, они не оставили Николаю Павловичу никаких вариантов действия как императора, сделав из него Николая Палкина. И за ними, к сожалению, последуют другие, — заслуженный боевой генерал последние слова произнес с такой болью, что у меня спазмом сжало горло.

Генерал некоторое время ехал молча, погруженный в свои мысли.

— Изменить ход вещей в Европе вы не в силах, но за Уралом и на Востоке вам возможно удастся создать новый центр российской силы и в итоге посрамить наших недругов. Вы уже сейчас почти безумно богаты, но ваше богатство ни что по сравнению с богатством и силой тех, кто не даст вам свободу действий в Европе. Но здесь у вас есть шанс с ними договорится и они не будут вам мешать.

Достаточно длинный рассказ Платона Яковлевича я слушал, говоря штампами, превратившись в слух. То, что я услышал объясняет многое и ставит как говорится точки над и. Но последние фразы почти взорвали мне мозг.

Я никогда не сомневался, что причиной многих «зверств» николаевской эпохи была травма полученная императором на Сенатской площади и еще больше в процессе следствия. А вот то, что он хочет с моей помощью изменить неблагоприятный для Отечества ход конечно удивительно.

Всякие теории заговора, рассуждения о каких-то «мировых правительствах и закулисах» якобы правящих миром чуть ли не со времен Александра Македонского или Кира Великого, я слышал в своем 21-ом веке в огромном количестве и частенько посмеивался над всем этим.

Но сейчас от услышанного я буквальном смысле слова остолбенел. Мне в 19-ом веке высокопоставленный имперский чиновник, целый генерал-губернатор огромной Восточной Сибири, говорит именно об этом! И говорит это со слов человека, который сейчас лицо номер один в нашей православной церкви!

Генерал Антонов уже замолчал, молча ожидая, когда буду в состоянии слушать его дальше.

В некой прострации я наверное пребывал пару минут, по крайней мере у меня почему-то возникло именно такое чувство.

Увидев, что я начал снова воспринимать окружающее, генерал мягко спросил:

— Алексей Андреевич, я могу продолжать? — говорить я еще не мог, спазм горла не давал мне это делать, но кивнуть я сумел.

— Как вы понимаете, я сказал «да», это было мое первое слово после услышанного, состояние у меня было примерно таким же как у вас сейчас. Келейник митрополита сказал, что императорский рескрипт будет в ближайшие дни, — генерал усмехнулся и закончил. — Последнее, что я услышал было то, что времени у вас будет немного, два-три года не больше. От вас ждут золота и много.

До Черемховских заводов мы ехали молча. Когда мы уже почти доехали, генерал как-то грустно рассмеялся и рассказал мне конец истории о своем назначении.

— Рескрипт Государя я получил через три дня, когда вернулся из Лавры. Времени на сборы мне было дадено несколько часов. Супруга сами понимаете собраться не успела и мне пришлось ехать одному. Мы договорились, что она приедет позже, когда я напишу, — услышав про жену генерала, я невольно улыбнулся.

— В этом вопросе мы с вами, Платон Яковлевич, товарищи по несчастью. Я тоже здесь без супруги. Полагаю совместно мы этот вопрос и решим.

Генерал молча кивнул соглашаясь и несколько минут мы ехали молча.

— Прикомандированные ко мне сплошь канцелярские крысы, но среди них есть два горных инженера, они должны остаться в моем подчинении, но помогать вашей компании в поисках золота. Один из них кстати просветил меня, что ваши названия заводов очень правильные и отражают суть дела. А два разных завода например в Германии иногда называют комбинатом если у них один хозяин и рядом расположены.

Называть черемховские заводы комбинатом мне честно говоря не хотелось, но ничего другого на ум не пришло. А из каких краев это слово пришло в Россию я не знал. Хотя его происхождение абсолютно понятно, от латинского combinatus — соединённый.

После генеральских слов я окончательно решил что ничего в названиях черемховских заводов менять не буду и впредь их начну использовать везде.

Генеральская свита почти вся осталась на постоялом дворе в Черемхово. С нами поехали только его офицеры и десяток казаков конвоя.

Генеральский конвой состоял из двух десятков оренбургских казаков которых генерал получил в своё распоряжение в Уфе.

Наши заводы нового генерал-губернатора впечатлили, еще бы увидеть первый раз в жизни паровоз и уже функционирующую внутрикомбинатную железную дорогу. Но когда он увидел работающий прототип настоящего в моем понимании телеграфа, то его изумлению наверное не было предела.