Правда, он тут же перестал это делать и продолжил вполне серьезно.

— На самом деле, Алексей Андреевич, все немного не так. Три года назад бергмейстер Антон Иванович Павлуцкий и штейгер Яков Семёнович Костылёв нашли золотую россыпь на Каре. Но она оказалась гнездовой и располагается в болотистой котловине. Разрабатывать ее сейчас почти невозможно. Когда я предложил горному начальству закрыть Шилкинский сереброплавильный завод, они тут же согласились. От него на самом деле казне одни убытки. Контору горных инженеров тут же закрыли за ненадобностью. Я спорить не стал, решил до поры до времени отношения с ними не обострять. Школа и госпиталь, знамо дело, остались.

Василий про все это, естественно, докладывал, а находка золота — приятный сюрприз.

— Так вот, Антон Иванович перед отъездом посоветовал мне поискать ниже этой котловины. Он уверен, что там есть продолжение этой золотой россыпи.

— А чего сам не поискал? — удивленно спросил Иван Васильевич.

— Как наш, — Василий показал на меня, — начальник говорит. У царских чиновников какой главный принцип? Ты начальник — я дурак. Я начальник — ты дурак. Горное начальство решило, что там искать нет смысла, а обер-бергмейстер Павлуцкий — человек подневольный.

— А кому ты это дело поручил?

— Бывшему штейгеру Якову Семёновичу Костылёву. Он вышел в отставку и принял мое приглашение продолжить службу у нас. Яков Семёнович сейчас у меня практически единственный специалист горного дела и руководил строительством дороги вдоль Горбицы. Ему я и поручил.

— Молодец ты, спору нет. Скоро у нас горных инженеров и мастеров будет достаточно. Да и нерчинские, полагаю, большинство останется. Но давай дальше рассказывай.

— Ты последний отчет читал? — я молча кивнул. — Ничего нового. Выше Сретенска на речке Кокуйка была деревня Кокуй из трех домов. Вот там мы заложили судостроительный завод. В самом Сретенске не было ничего, кроме кучи купцов, как в большинстве городов здесь. Сейчас там уже работает кирпичный завод и множество мелких мастерских. Я пока наблюдаю за ними: у кого получится что-нибудь путное, тем помогу. Но сейчас, кроме этих двух заводов, в Сретенске меня волнует только строительство складов и компанейской слободы.

Василий показал, где уже началось это строительство. Это будет совершенно новый Сретенск, в несколько раз больше нынешнего.

— По моему разумению, Сретенск станет нашим главным опорным пунктом в освоении Приамурья. До него мы без проблем проведем хорошую трактовую дорогу, а затем и железную. Дальше будет очень сложно, поэтому довольно долго на первом месте будет транспортное сообщение по Шилке.

— Это очевидно, — согласился я. — Тут с тобой никто спорить не будет.

— Исходя из этого, я и решил первым делом сделать Сретенск перевалочной базой. Кое-какие склады уже построены, и начали строить элеватор. Проект, естественно, Яна Карловича. Он будет полностью металлическим, поэтому быстро построить не получится.

— А дальше что? Напомни-ка.

— В Шилкинском Заводе еще одна верфь. Но поменьше и, возможно, временная. Там тоже строится своя слобода. Но полагаю, золото надо искать вдоль всей Шилки, да и серебряную фабрику надо возобновить. Только не такой примитив, — честно говоря, меня пока перспективы добычи серебра совершенно не интересовали.

И не потому, что это было невыгодно. Просто нельзя объять необъятное. Тем более что заниматься этим все равно придется. Финансовая система России зависит от серебра, и его огромное количество добывается в Забайкалье. Поэтому все серебряные рудники и фабрики, переданные нашей компании, должны по-прежнему давать царю-батюшке серебро.

— А вот с Горбицей теперь не знаю, как получится. Найденное золото может все планы поменять, — наконец-то Василий начал говорить о самом важном на настоящий момент.

Непроизвольно мы с Иваном Васильевичем встрепенулись. У меня сразу слова Василия вызвали воспоминания о начале добычи золота на Аляске.

— Пока это гипотетическое месторождение, но нам необходимо провести его разведку как можно скорее, потому что оно, возможно, окажется в нынешней пограничной области, — Василий показал на своей карте предполагаемые истоки Горбицы, реку Урум и линию границы. — С Нерчинским горным округом связываться мне не хотелось, и поэтому я решил до прибытия компанейских специалистов просто продвигаться вверх по Горбице, ставя зимовья и прокладывая дорогу к её истоку.

— Ориентировочно где может быть золото? — спросил Иван Васильевич.

Вопрос был задан тоном, не допускающим сомнений. Похоже, Иван Васильевич уверен, что на Горбице или где-то рядом оно есть.

Да, собственно, и я тоже. Одно дело песок, другое дело самородки. По моему мнению, находка даже двух-трех уже говорит, что где-то рядом должна быть россыпь.

Реально признаков нахождения золота вокруг Байкала много, даже уже находили то там, то там его месторождения, некоторые даже пытались разрабатывать, как, например, в окрестностях Баргузина. Но пока это всё не рентабельно.