А всё остальное — хобби её обитателей.

Это с одной стороны очень плохо: покровских надо будет обеспечивать абсолютно всем. С другой стороны, казаки не будут заморачиваться хозяйственными делами и целиком посвятят себя службе, которая здесь точно будет не сахар.

Поэтому кандидатов в покровцы Василий приказал отбирать очень тщательно: только добровольцы и обязательно его личная беседа. Командира еще нет, хитрец Василий, думаю, в глубине души хочет это дело перекинуть на меня.

Десятка два добровольцев вообще должны быть сверхлюдьми. Им предстоит в тяжелейших условиях зимнего Забайкалья создать верстах в пяти-десяти до устья Амазара еще одну станицу, вернее опорный пункт, без которого нам трудно будет начать первый сплав по Амуру.

Задача второго отряда немного попроще. Они должны в ближайшие дни уйти в Усть-Сретенку, и с их приходом возобновятся все временно остановленные работы и начнутся новые.

Василий склоняется к идее сделать именно Усть-Сретенку главной нашей базой для будущего продвижения по Амуру.

У меня на самом деле по этому поводу вообще не было никакого мнения. Междуречье Аргуни и Шилки в треугольнике Усть-Сретенка — Горбица — Урюпино — настоящий медвежий край, безлюдный и труднодоступный, с очень суровыми условиями для жизни.

Таким он был всегда с момента появления здесь первых русских землепроходцев, и ничего здесь не поменялось все последующие века. В моем покинутом будущем в этих местах по-прежнему такая же глушь и безлюдие. Вопрос освоения этих мест всегда был под большим вопросом, и главное в нем — а стоит ли овчинка выделки.

Но в тот момент, когда Василий рассказывал о своем предложении по Усть-Сретенке, я внезапно решил, что именно так и надо делать.

Странное дело. В моей памяти вдруг всплыли какие-то давно забытые книги, очерки и рассказы об этих суровых краях. Я даже не мог вспомнить, когда это читал или слышал.

Всё пойдет как по маслу, когда нормальная круглогодичная дорога выйдет к истоку Амура, и мы начнем своё продвижение вдоль него. А до этого у нас будет непрерывный подвиг под названием сезонные сплавы по Шилке и Амуру.

Среднее течение Аргуни — это достаточно развитые по местным меркам края, и они должны стать житницей Забайкалья и важной опорой для нашего продвижения на Восток.

Главное условие для нашего продвижения в Приамурье — дороги. И здесь нужно обязательно построить целых три трактовых, а в дальнейшем автомобильных, дороги и одну железную.

Первая — это существующая и сейчас реконструируемая, а частично и строящаяся заново дорога Чита — Нерчинск — Сретенск — Горбица. Она должна идти дальше по правому берегу Шилки до Усть-Сретенки, которую, кстати, надо переименовать в Усть-Сретенск.

Горбица должна будет стать достаточно крупной казачьей станицей и местным центром. При одном, конечно, условии, что будет найдено предполагаемое золото Урюма.

Другая дорога должна будет пройти от Усть-Сретенска по левому берегу Аргуни вдоль российских рубежей в Забайкалье. Её строительство до поворота Аргуни в Китай надо начинать не мешкая. Эта дорога позволит использовать имеющийся огромный потенциал среднего Приаргунья и Нерчинского Завода с его окрестностями.

В будущем, когда дорога дойдет до верховьев Аргуни, по мере возможности надо будет вести её на запад тоже вдоль русской границы: южнее реки Онон до Кяхты.

В Горбице необходимо построить мост через Шилку и от него начать строить дорогу до Аргуни.

А третья дорога — это дело будущего. Она должна пройти так, как её проложили в моем прошлом будущем.

Из Читы почти строго на восток, севернее существующей дороги на Нерчинск, с выходом на реки Урюм и Амазар, а затем на восток, севернее Амура.

Железная дорога должна из Читы дойти до Нерчинска или Сретенска, а затем уйти на север и идти параллельно третьей трактовой на восток.

Эту схему дорог я тут же нарисовал на карте, составленной Василием.

Он несколько минут внимательно разглядывал проложенные мною маршруты, а затем предложил, как это осуществить.

— За пару месяцев разберемся с Нерчинскими заводами, и после этого начнем имеющимися силами сразу же строить дорогу вдоль Аргуни.

Высказав всё предложение, Василий замолчал, ожидая моего решения.

— Хорошо, Василий Алексеевич, согласен.

Одно дело тет-а-тет, например, в кабинете во время задушевной беседы или в чисто домашней обстановке обращаться по имени, как когда-то в детстве, но публично на людях лучше по имени-отчеству.