Громко звучит, да? На деле нас в первую же неделю взяла в оборот местная криминальная структура, дав свободу творить, но на их территории и в нужном им направлении. Сначала мы все перепугались до усрачки, скажу честно. А когда выслушали предложение этих людей, то поняли, что это наш шанс. Мы либо станем знаменитыми, либо трупами. И тогда мы согласились. Молодость же, амбиции, жажда славы и крутого микроскопа...

Через полгода в наше подполье завалился отряд ОМОНа, положил всех мордой в пол по старой доброй традиции. По той же традиции меня никто не послушал, когда я просила меня отпустить, что бы я смога остановить синтез кое-каких запрещенных веществ прежде, чем они дойдут до стадии неконтролируемого взаимодействия с окружающей средой. Взрыв, вопли, выстрелы, еще несколько взрывов (а не фиг палить из пушек в лаборатории химиков), и нас всех арестовали. Статья была внушительная, сидеть долго и счастливо никто не хотел, и тогда к нам пришли другие люди. Как раз перед судом.

Это были люди из министерства образования с предложением присоединиться к их ученым. Предложение было в ультимативной форме и всем нам очень понравилось, потому что оно исключало наличие у всех нас судимостей. Мы немного порадовались, да и пошли трудиться на благо отечества.

Вот только труд был четко регламентирован, без возможности реализации стихийного творчества и неожиданных открытий. И это было с ума сойти, как скучно.

А теперь...

Теперь я алхимик там, где никто меня не контролирует. Широкая улыбка озарила мое лицо, а Харон интуитивно напрягся.

– Что ты задумала?
– инстинктивно почуяв наше великое будущее и тщательно скрывая тревогу, спросил он.

– Ничего.
– счастливо ответила я, не собираясь ничего ему рассказывать до тех пор, пока не удостоверюсь в том, что он обычный человек без грандиозных связей. Ведь если это не так, то его будут искать. А после ужина мне позвонил Эбарт.

– Так, Харон, сделай вид, что тебя тут нет, ага?
– немного нервничая, попросила я, беря в руки планшет и морально готовясь к разговору. Переживала я еще и о том, как отреагирует хозяин дома на то, что поголовье жителей увеличилось. И хотя я понимала, что если оставлять мужчину в доме, то придется во всем сознаваться, но сейчас я на такие подвиги была не готова. Сделав глубокий вдох, я приняла вызов.
– Доброй ночи, господин Эбарт.

– Здравствуй, Настенька!
– раздался радостный голос алхимика, после чего на экране появилось его изображение. Это у нас видеосвязь, да?
– Как поживаешь?

– Все в порядке!
– немного переигрывая, бодро воскликнула я, ерзая на стуле.
– А вы как? Как внук? Как дочка?

– Все просто замечательно!
– тут же с энтузиазмом откликнулся новоиспеченный дедушка, сияя, как люминофор.
– Дочка чувствует себя хорошо, внучок бодр и активен, а я просто до неприличия счастлив! А еще я зятя выгнал.

– О как.
– удивленно округлила я глаза, поражаясь бурности будней активного старичка.
– Просто так или за дело?

– Ну, конечно, за дело, Настя.
– мигом помрачнев, ответил Эбарт.
– Этот навозный жук превратил дом в пивнушку. Представляешь, приезжаю я, а он тут гулеванит с каким-то сбродом, пока дочка пытается уложить малыша спать. А как в таком шуме заснешь? Музыка орет, мужики орут, соседи орут. Кошмар, в общем. Никакого толка от него не было, так зачем же он мне здесь тогда?

– Ни за чем.
– безапелляционно выдала я, кивнув для усиления эффекта.

– Вот и я так подумал, да и выгнал этого голодранца. Без него нам легче будет.
– постановил дед, а после нахмурился.

– А дочка что? Не жалко мужа выгонять было?
– поинтересовалась я, считая, что именно в этом кроется причина внезапно нахмурившегося алхимика.

– Да какой там! Сначала ревела, как ненормальная, а потом резко успокоилась и выкинула все его вещи в мусорку.
– сказал дедушка, а у меня кое-что не сошлось.

– Погодите, так вам же еще два дня лететь до дочки? Как так?
– удивилась я, благодарно принимая из рук Харона чашку с горячим отваром.

– Так это я по старинке считал, а теперь техника вон куда шагнула. Слушай, Настенька, а кто это молодой человек, который стоит у тебя за спиной?

Вот, йод! Просила же! Неужели так сложно постоять в другом конце комнаты, а?! Еще и сама прошляпила его появление, отвар без задней мысли приняла. И сейчас моя рассеянность выйдет мне боком.

– Дедушка Эбарт, это Харон. Друг. Он в гости пришел, и мы вот тут отварчик пьем. Можно?
– словно школьница у папы разрешения просит, честное слово. Но мне не стыдно, ведь это не мой дом, и алхимик имеет полное право диктовать мне свои условия.

– Конечно, можно! Молодой человек, если вы обидите мою Настеньку, я вас на реактивы пущу.
– с самой доброй улыбкой, сказал мой дедушка. А я чуть не прослезилась, такая забота!

– Не беспокойтесь. Я прослежу, чтобы с ней все было в порядке.
– раздался за спиной спокойный голос раба. И вот что-то это все мне стало не очень нравиться. Просто одно дело, когда я сама решила не давать ему свободу до выяснения обстоятельств, а другое дело, когда он сам что-то решает на мой счет. Не хорошо это. Опасно.