– Под этим ты подразумеваешь чужую усадьбу, – сказала Йим.

– Сила – признак благодати, – сказал Деврен.

– Но не милости Карм, – ответила Йим.

– Вот почему ваш род исчез, – сказал Деврен. – Может, кротость и имеет свое место, но мир жесток. Обратиться к суровому богу – здравый смысл.

Йим почувствовала, как по телу пробежал холодок.

– Так ты поклоняешься Пожирателю?

Деврен улыбнулся и похлопал Йим по руке.

– Если ты удивлена, значит, ты не от мира сего.

– Так не похоже на жрецов! – сказал один из мальчиков, сражавшихся на мечах. Йим взглянула на него и была поражена силой его взгляда. – Они знают, как все происходит. Как клан Мукдой убил наших людей и украл нашу землю.

– Да, – сказал один из братьев. – И это была прекрасная земля, а не холмы и скалы, как здесь.

Хонус заговорил впервые за весь вечер.

– Те битвы, о которых вы говорите, произошли много веков назад, и есть разные версии, кто был не прав.

– Тогда послушайте правдивую историю, – сказал мальчик, восхвалявший жрецов. – Нас жестоко предали и жестоко убили. Даже сейчас наши мертвые взывают об отмщении.

– Ушедшие забывают свою жизнь, – ответила Йим.

– Это не так! – воскликнул юноша. – Священник воззвал к их голосам. Я слышал их крики своими ушами и был очень огорчен.

Он обвел взглядом освещенную огнем комнату, с красным лицом и сжатыми кулаками.

– Я слышу их до сих пор!

– А другие чувствуют то же, что и ты? – спросила Йим.

– Да, – ответил мальчик.

Оглядевшись по сторонам, Йим поняла, что большинство членов семьи с ним согласны. Ей стало интересно, какие сказки рассказывают клану Мукдой черные жрецы.

– Итак, девушка, – сказал один из братьев, – зачем вы путешествуете?

– Чтобы навестить подругу, – ответила Йим.

– Где? – спросил краснолицый мальчик, в его голосе слышалось подозрение.

– В зале клана Уркзимди.

– Ха! Это неправильный клан! – воскликнул один из братьев. – Женщина вождь. Какая чепуха!

– Это потому, что их земля лежит рядом с Фейри, – сказал другой. – Неудивительно, что они все странные.

Прежде чем Йим успел отреагировать на это замечание, заговорил краснолицый мальчик.

– Чтобы добраться до Уркзимди, нужно пройти через территорию Мукдой.

– Да, – ответила Йим, сохраняя ровный голос.

– Не стоит идти этим путем, – сказал мальчик, устремив взгляд на Йим, чтобы она увидела его угрозу. – Ты слишком много слышала сегодня.

– Носитель слушает всех, но мало повторяет, – ответил Йим. – Я не стану пересказывать твои речи. Что же касается того, какой путь мне выбрать, то я останусь при своем мнении.

– Раз уж ты даешь советы, – сказал Хонус мальчику, – я дам тебе несколько своих: Неразумно видеть угрозу там, где ее нет, а безопасность – в мудрости.

В комнате воцарилась тишина: мальчик уставился на Хонуса, а Сарф невозмутимо отвел взгляд. Тогда Деврен заговорил мягким тоном.

– Сынок, будь приветливее с нашей гостьей. Она достаточно безобидна.

– Иди куда хочешь, – приглушенно ответил мальчик. Затем он отвел взгляд, и напряжение рассеялось.

К тому времени огонь уже потух, и дети разошлись спать. Убрав посуду, матери присоединились к ним, оставив мужчин коротать время за кувшином с элем. Йим осталась с ними, хотя ей было не по себе, когда их разговор перешел в воинственную плоскость. Злодеяния пересказывались так, словно произошли вчера, хотя с момента их совершения прошло уже несколько поколений. К жалобам примешивались рассказы о потерях. Земли, которых мужчины никогда не видели, становились все более прекрасными и щедрыми, когда они рассказывали о них, и по сравнению с ними их дом казался ничтожным. По мере того как кувшин с элем переходил от одного к другому, голоса пирующих становились все громче и оживленнее, и Йим опасалась, что они могут схватить оружие и выбежать из дома.

Но этого не произошло, и в конце концов от эля мужчин стало клонить в сон. Затем они присоединились к женщинам и детям в соседней комнате. Йим и Хонус последовали за ними. Большую часть пола покрывали соломенные матрасы, на которых лежали спящие женщины и дети. На матрасах Деврена и его наследника висели занавески, чтобы они могли уединиться со своими женами. Остальные члены семьи спали тесно, а Йим и Хонус получили по матрасу на двоих малышей, мальчика и девочку.

Йим не возражала против такого расположения, ей нравилось, когда мальчик прижимался к ней. Хонус уснул, а Йим лежала без сна в темной комнате, наполненной звуками дремоты. Вся семья была объединена сном и общими узами крови, лишений и бедности. Крошечный мальчик, прижавшийся к груди Йим, казался продолжением целого. Через него семья касалась Йим и пробуждала в ней сострадание. Она думала о том, как те, кто был рядом с ней, боролись на краю нужды и все же делились тем, что у них было, с незнакомцами. Она любила их всех, даже сердитого мальчишку, который говорил о мести.

Из-за сострадания Йим священники казались ей еще более мерзкими. Они отравляли эту семью, чтобы настроить ее против других семей. Во время пьяных разговоров о возмездии Йим предчувствовала мрачное будущее. Ненависть была горящим огнем, брошенным в сухое поле. Раздуваемая жаждой и ложью, она распространялась. Она поглотила парня и одолевает остальных. Она боялась, что разговоры перерастут в действия, и каждый жестокий поступок будет вдохновлять на новые.

Эти тревожные мысли не давали Йим уснуть, и она только задремала, когда услышала шум в дальней комнате. Это был звук удара по дереву. Йим подняла голову, чтобы проверить, не услышал ли кто-нибудь еще. Когда она подняла голову, то увидела свет пламени, исходящий из центральной комнаты. Не успела Йим закричать тревогу, как к спящей семье ворвались мужчины с факелами. В руках у них были сельскохозяйственные инструменты, которые могли служить оружием. Затем они напали на спящих.