Хонус насторожился, как только заметил священника. Приказ Йим усилил эту настороженность, но ему и в голову не пришло сомневаться. Он просто сопровождал Йим, настороженно ожидая любой угрозы и готовый на нее отреагировать. Когда они приблизились к группе, никто из них не обратил на них ни малейшего внимания; казалось, все внимание было сосредоточено на говорящем. Темный жрец, казалось, был так же сосредоточен на своей аудитории, так что приближение Йим и Хонуса осталось незамеченным. Они остановились только тогда, когда слова священника стали слышны.

– ... очень хорошая грязь. Просто бросьте на нее семена и получите урожай. Она должна быть вашей. Да, они украли ее, воровской клан Мукдой.

– Он не слишком красноречив, – прошептала Йим.

Хонус согласился, но слушатели священника, похоже, были в восторге от его слов. Все мужчины и мальчики смотрели на чернокудрого с восторженным вниманием. Многие, казалось, были разбужены его словами, потому что их лица раскраснелись, а руки сжались в кулаки.

– Так что же вы собираетесь делать? – спросил священник. – Быть как женщины? Позволить Мукдой все спустить с рук?

– Он разжигает их взглядом, – прошептала Йим. – Он молодец.

После замечания Йим Хонус заметил, как священник окинул взглядом свою аудиторию: некоторое время смотрел на мужчину или мальчика, потом переводил взгляд на другого. Хотя священник не смотрел в его сторону, Хонус уловил интенсивность его взгляда и почувствовал его силу. Священник продолжал обозревать собравшихся, и его глаза все дольше задерживались на тех, кто был наиболее взволнован. Наконец он воскликнул:

– Чего заслуживают эти Мукдой? Чего?

– Смерти! – кричал босой, без рубашки, мужчина в рваных пледах.

– Убейте их! – кричал мальчик.

И тут Йим удивила Хонуса, направившись к толпе и заставив его не отставать от нее.

– Хватит говорить ложь! – крикнула она.

Толпа повернулась и посмотрела в сторону Йим, и Хонус услышал среди них гневное бормотание. Священник тоже посмотрел на Йим и вперил в нее злобный взгляд. Йим смотрела в ответ, и у Хонуса сложилось впечатление, что между ними идет молчаливая борьба. Затем выражение лица чернокудрого мужчины ослабло, но он, казалось, не мог отвести взгляд. Йим заговорила с ним нормальным голосом.

– Посещал ли ты когда-нибудь земли, о которых говоришь?

– Да, – ответил священник низким, кротким голосом.

– Опиши их, – сказала Йим. – Говори громко, чтобы все слышали.

– Это бедные земли, – воскликнул священник. – Каменистая и холодная.

– Тогда зачем посылать этих людей брать ее?

– Чтобы они убивали и были убиты.

– Чего же на самом деле хочет твой хозяин? – спросила Йим.

– Смерти, – ответил жрец тихим голосом.

– Громче. Все должны услышать.

– Смерти! – закричал священник.

– Чьей?

– Любой. Долбане. Мукдой. Неважно.

Йим отвернулась, отпустив священника. Тот продолжал изумленно смотреть на нее, пока Йим подходила к мужчинам и мальчикам. Выражения их лиц напоминали лица людей, пробуждающихся от дурных снов. Постепенно на их лицах проступило удивление, когда они рассмотрели Йим.

– Священник говорил правду, – сказала она. – Эта война – глупый поиск, где наградой является смерть. Выберите мир и возвращайтесь домой.

Толпа начала потихоньку расходиться, но несколько человек остались. Это были те, кто больше всех находился во власти священника. Один из них подошел к нему и поднял тяжелую палку.

– Этот пес обманул бы меня до смерти.

– Пощадите его, – сказала Йим. – Он обманул тебя, но и сам был в заблуждении.

Мужчина опустил палку и ушел вместе с остальными. Тогда Йим обратился к священнику.

– Я уже сталкивалась с твоим хозяином, – сказала она. – Пожиратель жаждет твоей смерти не меньше, чем те, кого ты поколебал. Посмотри мне в глаза и узнай правду.

К изумлению Хонуса, священник безропотно повиновался. Вскоре на его глаза навернулись слезы.

– Прости меня. – Он начал рыдать. – Я только хотел... хотел чего-то большего...

Впервые Хонус заметил, что черная мантия священника изорвана, а его сандалии разваливаются на части. Лицо мужчины было молодым, но выглядело измученным.

– Кошмары преследуют тебя наяву, – сказала Йим. – Ты живешь, отрезанный от человеческой доброты. Ты раб бога ненависти и резни. Разве этого ты хотел?