— Здорово, Пуккиш — зевнув, я пододвинул подносы ближе к нему — Че на завтрак сегодня?

— Я Пэкккиш, сеньор Ба-ар! Пэккиш! А в меню сегодня на завтрак и вообще на весь день чимичанга, овощной салат, бобы с мясом и лепешки с джемом. Но к ужину повара обещают нарезать свежего агуачиле.

— Вот всем что есть мне оба подноса и нагрузи. Двойную порцию всего на каждый.

— Сеньор Ба-ар! Так ведь нельзя! — сделав умоляющие глаза, паренек вцепился в свой черпак, стараясь не глядеть мне в глаз — Только один поднос. И только одинарная порция… Если узнают что я дал больше, то…

— Да не ссы ты так, Пуккиш.

— Меня переведут из кухни туда вниз! Да там работа достойная, но я поваром хочу быть! Хорошим поваром!

— Понимаю — кивнул я — А щас ты кто?

— На раздаче стою.

— Ну так и раздавай еду. Работай давай черпаком и накладывай на оба подноса.

— Сеньор Ба-ар!

— Наклади ему уже! — недовольно рыкнул подошедший с минуту назад широкоплечий усач с покрасневшими от недосыпа глазами — Оба подноса — я разрешаю.

— Да, сеньор Атаульпа! — с не выспавшимся усачом парнишка спорить не стал и шустро заработал черпаком, накладывая в тарелки густую бурую массу.

Подносы, тарелки, остальная посуда и приборы и даже раковины для умывания — все было максимально дикой солянкой, собираемой в руинах. Фарфоровые тарелки с полустертыми охотничьими сценами соседствовали с неубиваемыми пластиковыми посудинами из дешевых кафешек прошлого, там в ряду раковин были металлические, пластиковые, фарфоровые, а столовые приборы вообще песня — чисто ради прикола я выбрал себе на этот раз обычную ложку и двузубую вилку с остатками позолоты на ручке. И я был рад одной общей черте всех тарелок в этой столовке — они были вместительными.

Пока мне накладывали требуемое, я ощупал себе губу под носом, глянул на недовольно сопящего усача и задумался вслух:

— Может мне тоже себе усы отрастить? Вислые… чтоб аж до жопы… может и меня тогда в столовке слушать станут…

— Меня слушают, потому что я твой босс, Ба-ар! — не выдержав рявкнул усач — Проклятье! Хватит подкармливать этих мелких бесенят!

— Пусть дохнут с голоду?

— Так пусть вылазят из своих чертовых нор и топают в детскую общую спальню! Это ж охренеть что творится — они уже людям ноги протыкают! Ножами! Шилами! Не дети, а дикое зверье! — он говорил это вполголоса, пока притихший паренек с мечтой о поварской карьере накладывал ему лучшие куски в красивые тарелки.

Улучив момент, когда оба отвлеклись на кого-то поздоровавшегося, я двузубой вилкой подцепил подозрительно большой и вроде как в меню не значившийся кусок тушеного мяса с жирком, переложил его к себе в тарелку и замаскировал бобами. Мой маневр остался незамеченным, и я двинулся было к столам, но был остановлен еще более недовольным рыком:

— А ну стоять, Ба-ар! К тебе лично тоже беседа имеется! Давай за мой стол!

Атаульпа был из боссов и трапезничал за столами на возвышении, откуда открывался отличный вид на полутемный зал едальни. Над столами крутилось несколько вентиляторов, так что место козырное — затылок холодит и даже жопу чуток вентилирует. Усач плюхнулся за краем столика на четверых, я сел напротив и в результате мы оказались особняком, и никто не мог слышать нашего разговора.

— Вот нахрена?

— Что нахрена? — удивился я, думая над тем, как теперь сожрать тот большой кусок мяса так, чтобы никто не заметил.

— Нахрена Юпанки в больнице с ранением живота?

— Я его и пальцем не трогал.

Атаульпа недовольно скривился:

— Да знаю я! Придурок решил повторить твой фокус с подбрасыванием ножа и в результате воткнул его себе в пузо! Еще и печень повредить умудрился — едва остановили кровотечение!

— Да я видел…

— Но не помогал!

— Да занят просто был…

— А люди говорят ты со смеху давился, пока Юпанки на полу скрюченный стонал.

— Ну… он так смешно заорал, а потом еще смешнее упал…

— Ага. Смешно. С верхних нар. На голову. Теперь у него еще и смещение шейных позвонков! А тот второй с пальцем зашитым? Он ведь тоже повторить за тобой решил!

— Я никого не заставлял — заметил я, ожесточенно пиля ножом тушеные бобы, скрывающие мясную благодать.

— Заставлял или не заставлял — но Юпанки в минус ушел минимум на пару недель! Тот с пальцем… да хрен с ним, умениями сильно не блистал. А Мерцер?

— Он же сам по пьяни на меня попер два дня назад.

Атаульпа кивнул:

— Попер, да. Ведь он зашибись какой друган Пепито. Решил, что честь его лучшего друга сильно пострадала после того, как ты его искупал и решил стребовать с тебя извинений и чуток песо. Ты не согласился, он дебил достал нож… и теперь лежит в лазарете рядом с другим дебилом и думает о том, как ему кушать кашу, если во рту не хватает десятка зубов, а на руках сломаны все пальцы, включая большие и что делать с той яичницей в которую превратились его причиндалы.