— Будем встречаться у меня, — догадался фамильяр.

— Сечёшь.

— Жду в гости, — хомяк растаял в воздухе.

Я улёгся на кровати, закрыл глаза и активировал астральное восприятие. За несколько секунд выпал из окружающей действительности и начал погружаться в себя. Сразу нащупал канал связи и нырнул по нему в подпространство, проскальзывая сквозь ментальные слои. Получилось гораздо быстрее, чем в тот день, когда я активировал зародыш. Знакомая серая труба подхватила мою душу и вынесла в уютный карман, где обосновался прирученный демон.

Телевизор и кресло были на месте.

Чупа сидел в кресле, но вместо пива держал в правой лапе эскимо «Театральное». Я такие брикеты видел в Крыму. Очень давно, уже и забыть успел.

По телику крутили «Клуб путешественников» с Юрием Сенкевичем.

— У тебя что, доступ к старым каналам? — не выдержал я.

— Круглосуточный, — важно кивнул демон. — Если ты не в курсе, вся информация сохраняется в мире духов. Телепередачи тоже.

— Удобно, — оценил я.

— По делу или как? — Чупа забросил в пасть эскимо вместе с палочкой и глазом не повёл. — А то я, между прочим, заслуженно отдыхаю. Как истинный ударник труда.

— Отдых — это хорошо, — признал я. — Но он для тебя закончился.

Фамильяр чуть не подавился мороженым.

— Опять?

— Здесь в клетке держат эмиссара, — я перешёл на максимально серьёзный тон. — И его нужно допросить.

— Издеваешься, — Чупакабра искренне не понимал, что от него хотят. — Мы с тобой допрашиваем умерших, если что. Мёртвые души, как у Гоголя. С другими демонами я предпочитаю не связываться.

— Почему ты думаешь, что эмиссар — демон?

Хомяк вытащил из воздуха вторую порцию эскимо.

— Я не знаю, кто он. И откуда вообще берутся эти уроды. Но они очень опасны. И здесь, в мире духов, опаснее, чем у вас. По всем повадкам смахивают на демонов. Единственное, что смущает… я не понимаю, из каких слоёв они лезут. И с какого перепуга прутся к людишкам.

— Это нам и предстоит выяснить.

— Я пас!

— Нет, — качаю головой. — Всё очень серьёзно, Чу. От успешности допроса зависит слишком многое. Эмиссары интересуются менгирами, а такого в прежней реальности не было.

— Менгиры?

— Большие каменюки, распространяющие пси-энергию. Рядом один из них.

— О! — фамильяр заинтересовался новым фактом. — Куча дармовой энергии? Свозишь меня туда?

— Обязательно, — я нащупал слабое место этого ушлёпка. — Но сперва ты поможешь допросить эмиссара. Мы взломаем его душу отсюда, из подпространства.

— Подонок! — возмутился фамильяр. — А там правда много энергии? У менгира твоего?

— Вагон.

Хомяк ненадолго задумался.

— Хорошо. Я подумаю, как тебе можно помочь. Надо составить план, потом обсудим.

— Договорились, — кивнул я.

И тут же выпал из логова жадного духа. Пока он не потребовал за помощь что-то ещё, кроме обещания дармовой энергии менгира. С него станется.

Выпал, чтобы услышать звук поставленного в режим вибрации телефона.

На экране значился неизвестный номер.

— Да?

— Ноги в руки — и дуй к нам! — раздался взволнованный голос Козлова. — Тварь оклемалась.

Глава 4

Не прошло и двадцати минут, как я оказался в том же помещении, где впервые встретился с пленным эмиссаром. То, что тварь до сих пор находилась на советской базе, уже давало мне новую информацию об этих существах: стало ясно, что иномирные выродки не могут самовольно покинуть трансформированное тело и вернуться… ну, туда, откуда они являлись. Где бы это место ни находилось. Иначе эмиссар уже давно оставил бы бренные оковы и убрался домой.

Тварь выглядела малость пришибленной. Видимо, ещё не совсем отошла после того, как её вырубили газом. Двигалась вяло, но я сразу почувствовал, что её ментальный фон в полном порядке. Значит, парализующее вещество действовало только на мышцы и, возможно, нервную систему, но психику не затрагивало.

Как только чудище меня заметило, я сразу ощутил эмоциональный всплеск: злоба, ненависть, настороженность и страх смешались в едином потоке, устремлённом в мою сторону.

Но на этот раз эмиссар не стал бросаться на стекло. Хотя желание немедленно меня уничтожить имел — это я тоже почувствовал. Просто сдержался, видимо, опасаясь, что его снова усыпят. По какой-то причине монстра такой поворот не устраивал.

И, глядя в мерзкие зрачки, я понял почему: монстр хотел изучить меня, чтобы понять, с каким противником имеет дело.

Эти проблески разумности на фоне кажущегося яростного безумия чудовища выдавали, что в камере не животное, одержимое жаждой убийства, а сущность иной формации, нежели человек. Но вполне соображающая. Правда, пока было не ясно, насколько.

Мы с эмиссаром смотрели друг на друга, как герои мексиканской дуэли, готовящиеся в любую секунду выхватить револьверы.

Но это только на первый взгляд.