Выйдя из машины, мы быстро поднялись по ступенькам и вошли через стеклянные двери в просторный холл.

Музей оказался бесплатным. Охранник сидел в прозрачной будке и только приветственно кивнул нам. Перед ним были разложены аудиогиды, но он не стал их предлагать. Видимо, Кристина была здесь уже несколько раз, и он запомнил, что девушка предпочитает просто созерцать.

Моя спутница заметила, как я смотрю на аудиогиды, и потянула меня за руку.

— Тебе это не нужно, — сказала она. — Тут и так всё понятно.

Я и не собирался затыкать себе уши динамиками. Как ни крути, у нас свидание, и я бы предпочёл слушать Кристину.

Мы двинулись через фойе, уставленное величественными скульптурами рабочих, колхозников и колхозниц. Все они были в энергичных позах и держали кто молот, кто огромный гаечный ключ, а кто серп. Что-то подобное я видел и в родном мире, хотя и не такого размера. Ну, если только на улицах.

— Разбираешься в соцреализме? — спросила Кристина.

— Да не особо, — честно ответил я.

— Ну, тогда проведу тебе краткий ликбез. Моя мама была искусствоведом, работала в Московском музее, так что я успела от неё кое-чего нахвататься.

— Давай, — кивнул я. — Даже любопытно.

— Ещё бы! Это ведь главное направление нашей страны. Слушай внимательно. Соцреализм был официально одобрен на партийном съезде в тысяча девятьсот тридцать втором году. Так что, как сам понимаешь, искусство со стажем. И до сих пор вдохновляет. Конечно, он считается, в первую очередь, инструментом укрепления авторитета партии и продвижения социалистических идей. Часть пропаганды, в общем. Тебе это должно быть близко.

— Мне? Почему?

— Видела твоё выступление по телевизору. Сам речь писал? Только честно!

— Нет, — признался я. — Выучил по бумажке.

— Так я и думала, — улыбнулась Кристина. — Но говорил искренне. Веришь во всё это?

— В то, что СССР может стать примером для остальных стран, и каждый должен стремиться стать лучше? Конечно. Всем сердцем.

— Хорошо, — девушка взяла меня за руку и слегка пожала. — Я тебе тогда поверила. Удивилась, когда увидела, но… — она замолчала, словно думала, что ещё сказать.

— Да?

— Знаешь, для меня не имеет значения, кто твой отец. В смысле — ты прав в том, что живёшь своей жизнью.

— Спасибо.

— Не за что. Ты молодец. Думаю, станешь примером для многих… Но вернёмся к экскурсии. Соцреализм предполагает доступность широким массам. Элитарность капиталистического искусства ему чужда. Поэтому сложные метафоры, абстракции и символы не приветствуются. Наши произведения должны быть понятны человеку любого уровня образования или возраста. В идеале — национальности тоже.

— А расы? — вставил я. — В смысле — как насчёт, например, орков?

Моя спутница кивнула.

— Да, им тоже. Но не называй их так.

— Извини.

— Соцреализм воспевает трудовой и духовный подвиг советского человека или любого иного существа. Это гимн нашей общей борьбы. Поэтому предметом изображения становятся рабочие, колхозники, пионеры, люди на субботниках, доблестные воины и, конечно, вожди пролетариата. Сюжеты очевидны — люди за работой. Ну, и, само собой, воспевается чудо инженерной мысли. Так что на фоне часто можно увидеть комбайны, атомоходы, станки и так далее. Сейчас мы с тобой посмотрим произведения первопроходцев соцреализма, — добавила она, когда мы вошли в первый выставочный зал, увешанный картинами, некоторые из которых показались знакомыми. В центре стояла копия скульптуры Веры Мухиной «Рабочий и колхозница». — Здесь представлены работы Александра Герасимова, Исаака Бродского, Александра Дейнеки и прочих.

— Здорово, — отозвался я, вертя головой. — Как и то, что ты в этом так хорошо разбираешься. Это гораздо лучше аудиогида.

Кристина махнула рукой.

— Да ладно! Если честно, в первый день я его взяла и почти всё запомнила. Так что не слишком-то и разбираюсь.

Её слова заставили меня улыбнуться.

— Ну и ладно. Что вот это такое? — я указал на большое полотно, представлявшее собой нечто очень пёстрое и абстрактное.

Картина явно не тянула на простоту выражения. Она выглядела в зале соцреализма настоящей белой вороной.

Состояла работа из геометрических фигур, напоминавших части человеческого тела, выложенных мозаикой. В центре располагались вертикальные линии, вытягивающие картину вверх. Из-за них возникало впечатление вихревого столба, затягивающего в себя дома и людей. По краям же виднелись напоминающие бурление круги, а слева небольшие фрагменты складывались в призрачную женскую фигуру.

— Ты прав, — кивнула Кристина. — Это одно из немногочисленных исключений. Очень старая картина, ещё начала двадцатого века. Художник — Павел Филонов. Называется «Формула петроградского пролетариата». На ней показано, как люди втягиваются в бурю революции. Те фигуры, которые вовлечены лишь частично, символизируют людей, не до конца понимающих, что происходит. А вот эти руки в верхнем углу считаются указанием на сотворение нового мира. В общем, художник изобразил переходный момент. Если честно, это одна из моих любимых картин.